– Но почему?

– Из твердого уважения к законам. Даже если решение несправедливо, оно – законно. Следуя добродетели, Сократ отказывается преступать закон полиса, который его взрастил и защищал. Он не боялся умереть и выбрал стать жертвой несправедливости, а не беглецом-преступником.

– Безумное решение…

– Или образцовое. А может статься, и то и другое сразу – надо тебе поразмыслить об этом…

– Как он умер?

– Тоже образцово. Приговоренные должны выпить яд, цикуту, а он убивает лишь через несколько часов. Сперва отнимаются ноги, потом немеет туловище. Все это время Сократ продолжал вести с учениками беседу. Он утешал их, просил не печалиться и размышлял вместе с ними, пока…

Фея не успевает договорить. Площадь заливает огромный грязевой поток. Он уносит по пути Фею, Мышей, Кенгуру и все вокруг. Включая, разумеется, и Алису, которая думает: неужели на этом все кончится и она утонет в несущих ее волнах? Но уже теряет сознание.

Глава 7. В пещере Платона

Открыв глаза, Алиса сперва упивается радостью от того, что жива. Она так боялась умереть! Ничего больше она не помнит. Хотя… Страна Идей, Мыши, Фея, Кенгуру – все понемногу вспоминается. И еще Сократ, этот невероятный бунтарь, – а с ним и потрясение, какое он произвел в голове Алисы.

Она, похоже, одна, в темноте. Джинсы в засохшей глине, волосы грязные, спутанные. Ей хочется есть и пить, но тут оказывается, что она привязана. На лодыжках кожаные ремни, запястья в веревках. Ее привязали к чему-то вроде деревянного стула. Не пошевелиться. Даже голову никак не повернуть. Она может лишь смотреть прямо.

Темно, ничего не видно. Ее охватывает паника. Где она? Почему она узница? Алиса вспоминает о матери. Вот бы позвать ее на помощь. Ей хочется плакать, сбежать отсюда. А что Мыши? Они ведь обещали ей помогать. Фея клялась, что защитит. Они должны были сопровождать, направлять ее в этом неведомом краю. Кенгуру знает все на свете… Куда они подевались? Почему бросили ее? Почему здесь так темно?

Со временем Алисины глаза привыкают. Она уже различает на дальней стене тени, очертания, проекции каких-то предметов. Понемногу она начинает видеть лучше, слышать четче.

Вскоре в сменяющихся образах она узнает идущих людей, кровать, стол, дерево. Движения у всех немного дерганые, свет неровный, совсем как в старых черно-белых фильмах.

– Забавно, – говорит Алиса вслух, – как будто в кино!

– А что такое кино? – спрашивает кто-то справа.

– Да, что это? – интересуется голос слева. – Ни разу не слышал.

– Кто вы? – кричит Алиса.

– Мы здешние жители! – раздается со всех сторон, и эхо голосов отражается от дальней стены.

“Невероятно! – думает Алиса. – Здесь полно народу…” Если сперва загадочные голоса ее удивили, теперь она понемногу успокаивается, оттого что не одна. И пытается собрать воедино все, что ей известно. Людей здесь, похоже, много. Она их слышит, но не видит. Ее они, по-видимому, также не видят, но слышат. А еще они не знают, что такое кино…

– Вы все тоже привязаны? – кричит Алиса.

– Ну конечно… а как же… что за вопрос! – слышатся голоса.

– Но почему?

– Как это – почему?

– Почему вы привязаны?

– Так всегда было!

– То есть – всегда?.. Что вы имеете в виду? С рождения?

– Безусловно, мы же выросли тут! И всегда тут были!

– И всегда были привязаны?

– Разумеется, но мы смотрим вперед, мы все видим и говорим обо всем, что видим!

– И что вы видите?

– Все! Действительность, мир, события…

– В этих вот изображениях впереди?

– Каких изображениях? Что такое изображения?

Алиса задумывается, не снится ли ей это. Что за люди сидят в кино, не зная, что смотрят фильм? Если они живут так с рождения, то, конечно, думают, что перед ними действительность. И не знают, что снаружи есть настоящий мир.

– Мы покажем им настоящий мир! – шепчет на ухо Алисе мужской голос. – Пойдем, я отвяжу тебя и еще твоего соседа-узника, и мы вместе выйдем наружу. Но запасись терпением… Ты ходить умеешь. А ему будет тяжко!

– Кто вы?

– Скоро узнаешь… Пока что зови меня Философом, этого хватит.

Алиса молча повинуется. Она не хочет упускать такую возможность. Главное – выбраться из этой мрачной дыры. Освободиться, оказаться на вольном воздухе. А остальное подождет.

Незнакомец отвязывает ее. Алиса трет запястья и лодыжки, хлопает по джинсам, отряхивает волосы. Встать на ноги, снова двигаться – уже неплохо! Но с бургером и колой будет еще лучше. Узник, сидевший рядом с ней, никак не может подняться. Незнакомец поддерживает его, вынуждает переставлять ноги – одну, потом другую.

– Куда вы меня ведете? Куда мы? – спрашивает узник.

– Наружу! – отвечает мужчина. – Крепитесь и держитесь за мою руку, склон крутой, вам предстоят немалые усилия.

– Наружу? А что значит “наружу”?

– В настоящий, реальный мир!

– Но вот же он, реальный мир, он здесь!

– Нет, именно что нет, вот увидите… – настаивает Философ.

Алиса пытается понять. Его слова про два мира звучат мутновато. Она идет следом. Все равно выбора у нее нет. К тому же в том реальном мире наверняка найдется еда…

Но туда еще надо дойти. Тропа крутая и каменистая. Узник спотыкается, несколько раз падает. Алиса как может помогает ему. Поднимаясь по тропе, она то и дело оглядывается и наконец понимает, где они. Это глубокая пещера, выход из которой вверху и изнутри не виден.

Постепенно они подходят к отверстию наружу. Нестерпимо яркий свет ослепляет Алису. Она уже переживала такое когда-то? Снаружи все так сияет, что невозможно смотреть. Давно, совсем в детстве, она однажды испытала нечто подобное в летнем лагере. Она забралась в подвал, а когда выбралась, не могла разглядеть оттуда пляж по соседству, так слепило ее солнце.

Но здесь, снаружи, еще хуже. Приходится приложить ладонь ко лбу козырьком и смотреть в землю. Узник и вовсе зажал пальцами веки.

– Он еще не скоро привыкнет. Оставим его. А ты можешь идти дальше, ты не жила в темноте столько, сколько он прожил, – говорит Алисе загадочный освободитель.

Он прав. Понемногу Алиса начинает подглядывать, что вокруг. Пока глаза видят мутно и с трудом, но все лучше и лучше. Вскоре она уже может раскрыть их полностью. И то, что перед ней предстает, по-настоящему странно.

Похоже на небо в звездах, только сплошь сияющее, и на этом небе множество разных фигур. Круги, квадраты, ромбы, прямоугольники и сотни других, названия которых Алиса не знает и которые ни на что знакомое не похожи.

– Что это за предметы? – спрашивает она.

– Это не