в торговых целях — недаром археологи находят вместительные сосуды, какие обычно размещали на палубах торговых судов. Флот этот представлен не только на упоминавшейся уже фреске-миниатюре. Не менее интересна другая фреска из того же «западного дома». На ней крупным планом изображен большой военный корабль с шестью каютами, над их люками высятся шесты, поддерживающие шлемы, украшенные кабаньими рогами. Художник тщательно выписал фигуру кормчего с огромным веслом в руках, гребцов, капитана, выглядывающего из каюты, над которой поднято вместо одного два шлема. Размеры корабля — свидетельство дальних плавании. Эти же фрески дают представление о маршрутах таких плаваний. Среди городов, изображенных на фреске-миниатюре, есть критский (археологи узнали его по характерному украшению архитектуры — двойным бычьим рогам) и африканский (с пальмами возле домов). О тесных контактах с городами дельты Нила повествуют изображенные на обеих фресках шесты с символами египетской богини Буто — пучками переплетенных лилий. Такой же символ — и над каютой капитана на фреске с кораблем. Идет ли речь о каком-то политическом союзе Феры с Египтом или о чисто религиозном влиянии, сказать трудно, как необъяснимо и то, почему предпочтение отдано символике Египта, а не Крита, с которым Фера была связана намного теснее, что подтверждается находками на Фере критской керамики и несомненным влиянием на её мастеров критской художественной школы.
Итак, жизнь Феры вошла в обычную колею, когда вновь проснулся вулкан. После новой катастрофы уже некому было возрождать город. Да это было бы и невозможно: многометровый слой пемзы полностью скрыл следы жизни[48].
Для обеих катастроф С. Маринатос установил параллели с разрушениями критских дворцов. Однако и после землетрясения, которое можно было бы датировать примерно 1580 г. до н. э., и после обрушившейся на Феру катастрофы (около 1520 г.), археологически достаточно четко прослеживаемой на Крите, основные критские центры с их великолепными дворцами возродились. Полное запустение Закры, Маллии, Феста, Кносса произошло не одновременно, а по крайней мере полстолетия спустя после извержения вулкана на Фере и гибели её населения — между 1470 и 1450 гг. до н. э. Именно тогда все города северного и восточного Крита оказались разрушенными настолько, что подняться из руин смог только Кносс. Остальные же центры, покинутые жителями, впоследствии превратились в платформы новых поселений, где обитали другие народы, как можно судить по ориентации домов и по типу керамики[49].
Сначала такое хронологическое несовпадение было воспринято большинством исследователей как противоречие, разрушающее теорию Маринатоса, казалось бы опровергаемую в результате уточнений, внесенных в хронологию ферской и критской катастроф. Однако после внимательного изучения пепла на Фере выяснилось, что он покрывает остров двумя одинаковыми по химическому составу слоями. На нижнем слое успела появиться эрозия. Значит, между двумя событиями — прекращением жизни на острове и последним пробуждением вулкана — прошло не менее полувека. Правда, многие исследователи не были убеждены этим доводом и обращали внимание на то, что в руинах критских городов никакого пепла не оказалось. Но это легко объяснить, если учесть, что раскопки велись главным образом в то время, когда никому не приходило в голову связывать критское разрушение с извержением далёкого вулкана Феры. Зато «молчание» критских руин полностью компенсировали многочисленные пробы вулканического пепла, поднятые лотами со дна моря в ходе геологических экспедиций на судах «Альбатрос» (1947) и «Вема» (1956). Экспедиции обследовали морское дно в радиусе примерно 150 км к северу, западу и югу от Феры и по крайней мере на расстоянии 600 км к востоку от неё. Ник северу, ни к западу, ни к югу от острова ни один лот не поднял пепла, зато к востоку — результаты превзошли самые смелые ожидания. Наиболее мощный слой залегания пепла (212 см!) был обнаружен в 150 км к востоку от Феры, на расстоянии 50 км от Родоса. И почти на той же долготе, в 50 км от восточной оконечности Крита, толщина пепельного слоя уменьшилась до 78 см, а на расстоянии 100 км к югу, по другую сторону от Крита, слой пепла, став тоньше почти в 20 раз по сравнению с максимальным залеганием, составил всего лишь 4 см[50].
Вероятнее всего, пепельный ураган несся на восток. Только этим можно объяснить, почему и в 500 км восточнее Феры слой пепла достигал 4,5 см и лишь в 600 км уменьшился до 0,5 см, тогда как намного ближе к вулкану, в юго-восточном направлении, он вначале достигал 3, а затем 2 см.
Радиокарбонным методом установлено, что пепел, который залегал возле Крита и Родоса, и тот, что на 600 км был удален от места катастрофы, образовался в одно и то же время — 1390±60. Следовательно, относить его следует не к первому, гибельному для Феры (как считали до завершения анализов), а ко второму извержению, сопровождавшемуся более разрушительным для Крита землетрясением. Тем же временем была датирована пемза, обнаруженная в послевоенные годы на Мелосе, Наксосе, Анафе, Косе, Псейре, на побережье Малой Азии и в местности Варина на территории Македонии. Более того, выяснилось, что пемзу, найденную Маринатосом в 1932 г. в Амниссе, следует отнести к первой половине ХV в. до н. э.
Эти три катастрофы, произошедшие с интервалом в 50 лет — около 1580, около 1520, около 1460 гг. до н. э., — для греков Балкан должны были слиться в единое воспоминание. А может быть, в Балканской Греции действительно катастрофические последствия имела лишь одна из них.
В созданной греками картине Девкалионова потопа навстречу обрушившемуся с неба ливню устремились вышедшие из берегов потоки. Видимо, тридцатиметровая, как подсчитал Маринатос, волна, сопровождавшая извержение вулкана около 1520 г. до н. э., двигалась в сторону Балканского полуострова (цунами обычно имеет одно направление, и, будь это направление «критским», небольшой остров был бы сметен). Что касается более раннего катаклизма 1580 г., он имел более локальный характер, а во время последнего извержения вулкана Феры (около 1460 г.) цунами, судя по разрушениям, произведенным на Крите, шло или на восток, куда ураган нес пепел, или непосредственно в направлении Крита, не задевая, таким образом, берегов Балканской Греции.
К тому же волна была неизмеримо ниже, чем была во время гибели Феры, и не могла вызвать ощущения глобальной катастрофы ни у населения Крита, ни тем более у населения Балкан. Зато более сильным был пепельный ураган. Но туча вулканического пепла неслась не в сторону Греции, а на Восток, задевая краем египетское побережье (вспомним, что в сравнительной близости от египетских берегов слой залегающего на дне пепла колеблется от 0,5 до 4,5 см). Поэтому не случайно исследователи стали усматривать в библейском предании о «тьме», окутавшей землю, отголосок реальных последствий ферской катастрофы[51]. Это та самая «тьма египетская»,
