Слепое подчинение старшим, избавление от чувства личной ответственности, бездумное принятие чужого толкования исповедываемого вероучения делало иезуита, самого самоотверженного, не рожденного злодеем, бездушным орудием тех, кто бесконтрольно пользовался им в своих корыстных и реакционных целях. Для достижения таких целей особенно нужны внешне вдохновенные и одухотворенные, а на деле униженные духом исполнители. Это маскирует цели, дает корысти и бескорыстных служителей. Исполнителей и служителей — в конечном счете всегда жестоких. Эту жестокость питает догматизм мышления, превращая всякого инакомыслящего во врага, не просто врага, а врага церкви и бога — святотатца. Ее питает санкционированная безответственность за физическое и духовное насилие, совершаемое по повелению иерархов, искушенных в том, что есть «истинное добро» и «истинное милосердие». Иезуит, лично обладавший многими положительными качествами, будучи иезуитом, всегда и непременно — носитель зла, физического и духовного угнетения. Пример этому — деятельность первых иезуитов в Бразилии.

…Они несли его так, чтобы он не раскачивался в такт шагам. Ступали твердо, смотря прямо перед собой. Опустившиеся рукава ряс обнажали сильные руки. Священный гимн, который они пели, звучал как боевой клич. Шли «воины Иисуса». Над их головами блестел позолотой большой деревянный крест. Они шли впереди. Генерал-губернатор и его свита выступали за ними. Далее маршировали офицеры и солдаты. Колонисты замыкали шествие. Оно направлялось к месту старого поселения в Бухте Всех Святых (Баия). Экспедиция Томе де Сузы: монахи, губернатор, солдаты, колонисты. Не только торжественное шествие — отражение характера колонизации страны.

Монахи в индейской деревне (из книги Теве)

В Сан-Сальвадоре — первой столице Бразилии — иезуиты воздвигли церковь. Но не здесь, среди колонистов, собирались обосноваться люди Нобреги. Колонисты — подданные короля («кесарю — кесарево»). Иезуиты искали другое поле деятельности («богу — богово») — среди индейцев. Но не в хижинах рабов, которые считались неотъемлемой собственностью хозяев, не в португальских селениях, где жили индейцы, уже крещенные и перенявшие обычаи европейцев, а среди «диких» индейцев, чей разум и души еще не знали «истинной веры», но и не ведали «порочных соблазнов», представляли собой, по словам Нобреги, «чистый лист», ожидающий, когда на него будут нанесены священные письмена. Большинство «диких» индейцев враждовало с португальцами. Идти к ним с солдатами значило сразу же встретить вооруженное сопротивление. Генерал-губернатор к тому же не располагал лишними силами, которые он мог бы выделить для нужд иезуитов. Нобрега избрал поэтому другой путь — миссионерский: через покорение духа. Для этого требовалась не меньшая, если не большая отвага: нужно было идти к каннибалам безоружными. Требовалось огромное терпение, дипломатическое искусство, сила воли и физические силы. Требовалось знание языка. Следует отдать должное приехавшим в Бразилию монахам: они обладали всеми указанными качествами и языки индейцев начали изучать с первого дня прибытия.

Когда иезуиты приобрели необходимые навыки в языке индейцев, они перебрались в капитанию Сан-Висенти и стали посещать индейские деревни. Их встречали зачастую недоброжелательно. Им не раз грозила смерть. Но мало-помалу им удалось войти в доверие некоторых племен и добиться известного влияния. 29 августа 1553 г. иезуиты, объединив три индейские деревни, создали свою первую миссию — Пиратинингу. Нобрега сообщал: «Мы собрали в этом поселке для обучения священному писанию 130 и для крещения 36 человек, всех возрастов и обоих полов. Дважды в день все они обучаются христианской доктрине и заучивают молитвы на португальском и своем собственном языке». Нобрега пояснял, что обряд крещения осуществлялся не сразу: «…Мы считаем, что крещение должно совершаться только после длительного испытания»{70}.

Первый успех иезуитов пришел к ним не только в результате их собственных усилий, но п благодаря тому контрасту, который представляла их мирная деятельность по сравнению с разбойничьими налетами бандейрантов на индейские племена. Однако подопечные иезуитов нередко вновь проявляли враждебность. Если в силу своего суеверия они и проникались уважением к «богу белых», то, как правило, забывали о нем вскоре после ухода монахов, как и об обряде совершенного крещения. То и другое представлялось им чуждым и непонятным, как чуждыми и непонятными казались внушаемые моральные принципы иной по месту и времени цивилизации и веры. На «обращенных» покушались бандейранты, используя их меньшую настороженность в отношении европейцев. «Обращенным» не помогала их принадлежность к христианскому миру. Бандейранты захватывали их в плен и порабощали. Сбитые с толку, индейцы восставали и против бандейрантов и против монахов. Но иезуиты упорно продолжали свое дело, искали новую «ниву».

25 января 1554 г. в Пиратининге «воины Иисуса» основали первую коллегию — коллегию Сан-Паулу (Св. Павла) — учебное заведение для специально отобранных новообращенных индейцев, будущий центр иезуитских миссий всей Бразилии. Нобрега к тому времени получил от Игнатия Лойолы сан провинциала ордена, иначе говоря, главы ордена на Земле Святого Креста{71}. К тому времени в этой стране насчитывалось уже 26 иезуитов: 13– в Пиратининге, 5 — в Сан-Висенти, 4 — в Сан-Сальвадоре (Баия) и по 2 — в Порту Сегуру и Эспириту Санту. В 1553 г. в Пиратинингу прибыл 26-летний монах — иезуит Жозе де Ашпиета, как и Нобрега, воспитанник Коимбры. В коллегии Сан-Паулу он преподавал латынь и «священное писание», изучал индейские языки. Однако прославился он своей неутомимой миссионерской деятельностью и литературными дарованиями. Написанные им для индейцев религиозные мистерии, гимны и песни, переложенные на язык тупи библейские сказания, а также его переписка — литературный памятник и исторический источник той далекой эпохи.

Дом иезуитов в Эспириту Санту

В 1555 г. Аншиета записал: «Мы живем в деревне Пиратининга, где у нас имеется большая школа, и мальчики-индейцы здесь учатся читать и писать; они уже в значительной мере питают отвращение, к обычаям своей страны, а некоторые даже умеют помогать при служении мессы»{72}. Однако, несмотря на все усилия иезуитов, индейцы не жаждали стать христианами. Оружие мирной проповеди оказывалось мало эффективным — для достижения искомого результата требовалось слишком много времени. К проповеди оставались равнодушны христиане-бандейранты и плантаторы, которые нуждались в рабах, а не в «спасенных душах». Раба в случае