ее дело нести расходы, связанные с церковным строительством и службой. Обязательные религиозные церемонии при закладке новых поселений и храмов, совершавшиеся главным образом при вступлении в должность новых властей из метрополии, воспринимались многими поселенцами, особенно из мамелюков и новообращенных индейцев, скорее просто как праздничные обряды.
Местные условия наложили отпечаток на следование церковным установлениям. Португальский колонист, особенно из бывших преступников и искателей приключений, не всегда отличался набожностью у себя на родине. Он соблюдал церковные правила в значительной мере под каждодневным надзором священников, боясь инквизиции и «страшного суда». Попав в страну, где влияние и власть церкви ощущались не так сильно и реже слышалось упоминание о «страшном суде» и грехах, которые ведут в преисподнюю, где поселенец нередко жил в одиночестве, он уже не следил так рьяно за своим поведением христианина. На это не хватало времени на земле, где люди или работали или воевали. Кое-что забывалось. Однако колонисты не переставали быть католиками. Более того, они становились фанатиками апостолической веры и тем большими потому, что жили среди «язычников». Но в то же время их вера незаметно для них самих начинала отличаться от ортодоксальной. Непрерывная борьба со стихией и врагами, многочисленные опасности делали жизнь поселенца похожей на жизнь «язычника», которого он презирал. И колонист исповедовал не столько католицизм в виде строгой церковной доктрины, сколько поклонялся «творцу-вседержителю» в форме, напоминавшей языческую, хотя и продолжал читать заученные с детства молитвы.
На Земле Святого Креста подтверждалась та истина, что по мере того как доктрина становится все более канонической и догматической для ее поддержания необходима иерархия служителей и государственная власть, которые заинтересованы не в сохранении смысла самого вероучения, его истинности и моральной ценности, а в подчинении людей канонам и догматам, выросшим из вероучения под влиянием властей предержащих, светских и духовных. Догматы и каноны сковывают мысль, направляют ее в определенное русло, а следовательно, облегчают управление людьми, контроль над их поведением и мышлением, дают власти возможность делить людей на праведных и неправедных, толкуя догматы и каноны к своей выгоде. Понятия «паства» и «подданный» почти ничем не отличались друг от друга. Так, проповедь добра, приписываемая Иисусу Христу, канонизированная церковью, ставшая догматом, защищаемым клерикальной иерархией и государственной властью, превратилась в орудие угнетения, повод и оправдание кровопролитных войн, основу инквизиции, которая истребляла людей и пыталась истребить человеческую мысль ради канона и догмата католической религии. Ибо не добро и его проповедь, а канон и догмат помогали господствующим классам поддерживать свою власть и привилегированное положение.
Но власть догмата не может быть вечной. Поэтому там, где инквизиция была всесильна, новые идеи развивались тайно. Там, где она была бессильна, они развивались открыто. Там, куда не доходили ее руки, она, как на Земле Святого Креста, могла обнаружить «язычников» не только среди индейцев, но и среди португальских колонистов. При этом попытки укрепить влияние церкви — как института, собственника, ревнителя канона и догмата — без достаточной силы принуждения привели к конфликту между колониальной администрацией и представителем папы, между поселенцами и монахами, осложняя и без того чрезвычайно запутанное и опасное положение колонии.
Однако это случилось уже после отъезда из страны Томе де Суза. Его энергия и административный талант, а также попытка установить мир с индейцами позволяли поддерживать относительное равновесие и относительный порядок. Стремление к миру с индейцами вовсе не исключало ведения против них войны, организации жестоких карательных экспедиций. Но генерал-губернатор делал все возможное, чтобы уменьшить число беспорядочных столкновений, которые возникали в значительной мере по вине охотников за индейцами, не придерживавшихся никаких правил ведения войны, нарушавших соглашения, заключенные губернатором с вождями племен.
Томе де Суза действовал в отношении индейцев, исходя из установлений буллы папы Павла III и специальной королевской инструкции. Булла 1537 г. объявляла индейцев «настоящими людьми», иначе говоря людьми, способными воспринять христианское вероучение. Инструкция короля, врученная губернатору, предписывала препятствовать нападению колонистов на «мирных» индейцев и насильственному превращению их в рабов. Меры эти принимались понтификатом и короной не из соображений гуманности и стремления «спасти» индейцев от вечных мук ада. Папа, как высшая церковная власть, и король, как его представитель, собиравший десятину, назначавший и содержавший прелатов, хотели иметь в Бразилии возможно более обширную паству и возможно большее число подданных, несущих повинности в пользу церкви и короны. Папа и король вовсе не были против рабства, но они боялись конкуренции рабовладельцев, готовых обратить в рабство всех индейцев, истребить тех, кто сопротивляется, ведя непрерывную войну, в которой несла потери казна и люди метрополии. Это столкновение интересов «спасителей душ» и охотников за рабами порождало дополнительные сложности в жизни колонии.
Несмотря на все трудности, первому генерал-губернатору удалось в какой-то мере наладить централизованное управление. Но в 1552 г. Томе де Суза покинул Бразилию. Новый генерал-губернатор Дуарти да Кошта прибыл в страну 13 июля 1553 г. Тогда и выплыли на поверхность все разногласия и противоречия, которые удалось более или менее преодолеть, по крайней мере смягчить его предшественнику.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
«СТРАХ ДЕЛАЕТ ИХ БОЛЕЕ СПОСОБНЫМИ ВНИМАТЬ СЛОВУ БОЖЬЕМУ»
оме де Суза вез с собой 600 солдат и матросов и 400 осужденных; но для будущего Бразилии 6 человек в простых черных рясах, которых король направил для управления церковной службой и в качестве советников, сыграли большую роль, чем упомянутая тысяча человек с их руками и силой. Эти 6 человек несли с собой то, что было наиболее ценным для той страны и народа: идею, а именно — идею преобразования Бразилии. Эти 6 иезуитов обладали молодой и еще совершенно нерастраченной энергией, так как их еще юный орден был полон священного усердия доказать свое особое значение. Еще был жив его глава и основатель Игнатий Лойола…»{67} Это — отрывок из книги «Бразилия — земля будущего» Стефана Цвейга. Пожалуй, ее наиболее яркие страницы — о деятельности иезуитов. Как же они намеревались преобразовать страну? Автор отвечает: мирно обращаясь с индейцами и добиваясь того, чтобы земли колонистов возделывались ее жителями, в частности и преимущественно новообращенными христианами. Эта политика противостояла политике насильственного завоевания страны и порабощения индейцев. Прекрасно! И все-таки…
Начнем с последней фразы приведенной цитаты: «Еще был жив его глава и основатель Игнатий Лойола…»
В 1540 г., за девять лет до прибытия в Бразилию Томе де Сузы, папа Павел III утвердил устав «Общества Иисуса» — ордена иезуитов, основанного испанским священником Игнатием Лойолой. В 1548 г., за год до прибытия Томе де Сузы в
