— То есть, я плохо одеваюсь.

— Есть у тебя любовь к цветочным принтам. Они давно неактуальны. Хочешь цветок, укрась себя массивной брошью, завяжи шарф красиво… Слушай, я сама не сильна в том, как одеваться.

— Не сильна? — смотрю с сомнением на подругу.

— Так я одеваюсь не сама! — разводит она руками. — Мне с золовкой повезло. Та стилистом работает. Я только с ней на шопинг хожу, а если сама пойду, то деньги спущу в унитаз и накуплю барахла, которое потом пять лет провисит в шкафу и отправится… В лучшем случае, в центр для нуждающихся. Если хочешь, я у Тамары попрошу, она с тобой поработает, подскажет… Придешь на развод, красивая, — улыбается. — Захар твой бороду свою сжует от того, какую красавицу потерял. Кто ему вообще сказал, что идет? На козла похож стал…

— Наверное, она и сказала… Откуда мне знать? Он мне вообще не докладывал, но… Думаю, так и есть.

— Пусть ходит с бородой. Отрастит подлиннее. Будет реальным дедом на фоне своей метелки, и очнется лишь когда их парочке скажут: «Какой у вас дедушка… еще активный!»

— Да брось. Такого точно не будет, — вяло улыбаюсь.

— Вот уже улыбаешься, как же славно, — обнимает за плечи подруга.

Я только собралась выдохнуть ком, вставший в горле, как вдруг поняла, что мне снова кто-то звонит.

— Никому не отвечай, — предупреждает подруга.

Но я уже подтянула телефон к себе, увидев, что звонит жена моего сына, Анеля.

— Отвечу.

Подруга лишь качает головой и ставит вариться еще одну порцию кофе.

— Добрый вечер, Нина Михайловна. Извиняюсь, что так поздно… — елейно начинает сноха. — Как ваши дела? Как настроение?

— Хорошо. Как у вас?

На языке вертится: неужели вам не спится в такой час? Совесть замучила? Или как?

— Замечательно. Я с каким вопросом звоню, Нина Михайловна… Вы дом когда освобождать будете? Я хотела дизайнера пригласить… Обновить устаревший интерьер.

Глава 9. Она

— Обновить устаревший интерьер, — повторяю я.

В голове не укладывается.

Это вообще ни в какие ворота не лезет!

— Да, вы, конечно, не обижайтесь. Но ремонт давно пора обновить. Вы, кажется, довольно давно его делали, если я не ошибаюсь, а мы с Андрюшей кое-что планируем… Пополнение, — делится счастливым шепотом. — Представляете, да? Наконец-то у нас второй ребенок появится. Разумеется, хочется обновить интерьер перед его рождением, детскую отдельную сделать. Столько хлопот… Столько радости. У вас теперь… целых два внука будут.

— Вообще-то три, Анеля. Или ты моего внука от Светы в расчет не берешь? — усмехаюсь.

— Я имела в виду, что вам сын целых двух внуков подарит. Счастливая вы бабушка, Нина Михайловна! Представляю, как вы рады…

— Рада?

Я не у нее спрашиваю.

Просто вслух повторяю, изумившись наглости и непосредственности. Простоте, с которой она говорит…

— Просто вам так идет быть бабушкой… Пеленки, детишки… Макар обожает с вами играть, наверное, и второй сынишка с ваших рук не будет слезать… — продолжает она.

То есть, они уже и пол знают.

И по умолчанию решили, что я скромно возьму свои пожитки, уберусь с этого дома в тот же день, а потом сяду, как ни в чем не бывало, в конуру с видом на кладбище.

Буду там молча сидеть, никому не мешать и нянчить… теперь уже двоих детишек Андрея и Анели, пока они и дальше строят свои успешные жизни, карьеры, наслаждаются походами в кафе и театры, отдыхают.

Ведь роднее бабушки человека нет, а нянечку снять… Вдруг плохая попадется?

«Вот чем тебе еще заниматься, мам? — звенит в голове голос Андрея. — Держите Макара, развлекайтесь. Побегайте по площадкам… Вам полезно не рассиживаться!»

И я бегала.

Энергично.

Потому что проблемы не видела.

Водила любимого внука и на кружки, и на развлечения.

У меня вообще нет и никогда не было проблем с тем, чтобы скакать резвой козой.

До проклятого перелома, который заставил меня замедлиться и осесть.

Неужели именно в этот трудный период мой муж и решил, что меня можно списать со счетов, в утиль?

Какая несправедливость: меня начали считать старой и ни на что непригодной, кроме как сидеть дома, из-за несчастного случая?!

Из-за болезни, которая выбила меня из колеи?

Но ведь я не сижу на месте, а сколько всего я сделала, бегала с этими праздниками, чтобы все было сделано идеально…

И вот теперь я стала никому не нужна.

Боль еще раз провернулась в груди словно кто-то не прекращал проворачивать мое сердце на большой и ржавой мясорубке.

Я не ожидала, что сын так быстро и резво возьмется выгонять меня из дома, который мы переписали на него.

Причем, начнет это делать не сам, но руками своей жены. Ее руками и ее голосом, который льет мед, до того приторно, но слова — жестокие и острые, как отравленный клинок.

— Скажу честно, Нина Михайловна, вы — мой идеал бабушки! — вдохновленно продолжает невестка. — Самая лучшая… Никогда не отказываете посидеть с внуком, в отличии от моей мамы, — в ее голосе проскользнуло недовольство и обиды. — Ее как ни попросишь, вечно отказывается. Работает, конечно, а на выходные ее не допросишься! Неужели не понимает, что нам с Андреем хочется побыть вместе, погулять, своих дел хватает, накапливаются за неделю… И как же хорошо, когда есть вы, такая умная, красивая женщина с большим и добрым сердцем.

Макара я обожаю…

Два дня не вижу, уже сильно скучаю.

Любовь к внукам — она все-таки другая, более спокойная и взвешенная, но такая сильная…

— Я думаю, теперь нам будет удобнее принимать вас у себя, — деловито рассудила Анеля.

— Принимать меня у себя? — переспросила я.

Все, она уже считает этот дом — своим!

— Да, когда к внуку будете приезжать. Насколько я понимаю, ваша квартира не предназначена для активных игр с ребенком…

В этот момент мне хочется закричать, вот только от шока и наглости невестки мое горло перехватило колючей проволокой и стало нечем дышать.

Удар.

То есть… Они все… В курсе.

Даже невестка!

По-моему, здесь даже разговаривать не о чем!

Запредельная подлость… не знает границ, а наглость, как известно, второе счастье.

Надо же, а я ведь считала славной эту девочку… с которой когда-то подружился мой сын. Симпатичная, не стерва и не