— Дарья, это Игорь Сергеевич, — голос моего начальника звучал необычно сухо. — Ты можешь подъехать в офис? Сейчас. Ко мне в кабинет.

Ледяная рука сжала сердце. Тон был недобрым.

— Игорь Сергеевич, я только из сада забрала сына, у нас тут ЧП… Я могу через час?

— Нет. Нужно сейчас. Это важно.

Он положил трубку. Паника, тупая и знакомая, забуравила виски. Что случилось? Пропущенный вчера день? Ошибка в проекте? Или… Или он что-то узнал? Может, Рустам уже успел позвонить моему боссу? Навредить мне? Мысль казалась параноидальной, но в том новом мире, где я жила, уже ничего не казалось невозможным.

Я отвезла Егорку к Марине, которая, к счастью, была дома, быстро объяснила ситуацию и помчалась обратно в офис.

Игорь Сергеевич сидел за своим массивным столом, заваленным образцами и чертежами. Его лицо было непроницаемым. Он не предложил сесть.

— Закрой дверь.

Я закрыла, оставаясь стоять.

— Мне сегодня позвонил Рустам, — начал он без предисловий.

Внутри все оборвалось. Так и есть.

— Он просил… вернее, требовал оказать на тебя определенное давление. Говорил, что ты не в своем уме, что устраиваешь сцены, шантажируешь его, и что это может негативно сказаться на твоей работоспособности. И, соответственно, на наших проектах.

Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он сделал это. Он действительно позвонил моему начальнику, чтобы испортить мне карьеру. Низость этого поступка была настолько оглушительной, что на секунду я потеряла дар речи.

— Я… Я не шантажирую его, — наконец выдавила я, и голос мой прозвучал слабо. — У нас личные проблемы. Развод.

— Мне не интересны детали, — отрезал Игорь Сергеевич. — Мне интересна твоя работа. И стабильность в коллективе. Рустам — влиятельный человек, у него много связей. Он может создать нам проблемы. Ты понимаешь?

Я понимала. Понимала слишком хорошо. Это был ультиматум. Или я как-то урегулирую свой личный конфликт, или компания, опасаясь проблем, предпочтет со мной расстаться. Вся моя хрупкая уверенность, построенная за последние дни, затрещала по швам. Остаться без работы сейчас… С двумя детьми, с начинающимся разводом… Это было бы катастрофой.

— Игорь Сергеевич, — заговорила я, заставляя свой голос звучать тверже. — Мой личный развод никак не повлияет на качество моей работы. Я даю вам слово. То, что Рустам позволил себе втягивать вас в наши разбирательства — это недопустимо и говорит только о его методах. Я не собираюсь шантажировать, судиться с ним по пустякам или устраивать истерики. У меня есть адвокат, и все вопросы решаются в правовом поле. Я прошу вас не делать поспешных выводов.

Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом откинулся на спинку кресла.

— Ты у нас ценный специалист, Дарья. Я не хочу тебя терять. Но я не могу допустить, чтобы личные проблемы сотрудников вредили бизнесу. Я даю тебе время. Месяц. Если за этот месяц не будет никаких эксцессов, звонков, скандалов, связанных с твоей личной жизнью, ты остаешься. Если ситуация повторится… Буду вынужден принять меры. Ты меня поняла?

— Поняла, — кивнула я, чувствуя, как гнев и унижение смешиваются внутри в ядовитый коктейль. Но показывать этого нельзя было ни в коем случае. — Спасибо, что сказали прямо.

— Хорошо. Иди. И, Дарья… — он остановил меня, когда я уже взялась за ручку двери. — Решай свои проблемы. Быстро и тихо.

Я вышла из кабинета, прошла мимо любопытных взглядов коллег к своему столу, собрала вещи с механическими движениями и покинула офис. Только оказавшись на улице, вдали от посторонних глаз, я позволила себе остановиться, прислониться к стене и закрыть глаза.

Он атаковал самую уязвимую точку. Мою способность обеспечивать детей. Он хотел поставить меня на колени, заставить отказаться от своих требований, вернуться к нему или просто исчезнуть, сломленной. Это была не эмоция, не вспышка гнева. Это был расчетливый удар ниже пояса.

И где-то глубоко, под слоями страха и унижения, снова зашевелилось то самое холодное, стальное чувство, что было в кафе после брошенной кружки. Он перешел черту. Теперь это была не просто война за прошлое. Это была война за будущее. И отступать было некуда.

Я достала телефон. Написала Марине: «Забери детей к себе на ночь. У меня ЧП. Объясню позже». Потом открыла контакты и нашла номер Кати, адвоката.

— Катя, это Дарья. Он только что позвонил моему начальнику и попытался угрожать моему рабочему месту. Это что-то меняет? — мой голос звучал спокойно, и это спокойствие было страшнее любой истерики.

— Меняет, — без колебаний ответила Катя. — Это давление на вас с целью повлиять на исход судебного спора. Это отягчающее обстоятельство. Фиксируйте факт: время, суть разговора с начальником. Запросите у начальника письменное свидетельство или, на худой конец, запишите на диктофон (с его согласия) его версию звонка. Это очень серьезно. Я внесу это в наши материалы.

— Хорошо, — сказала я. — И, Катя… Ускоряем все процессы. Я не хочу ждать месяц. Я хочу, чтобы он получил ответ. Законный и жесткий. Как можно скорее.

Положив трубку, я посмотрела на серое небо над городом. Страх отступал, сменяясь чем-то иным. Не злорадством, нет. Ощущением абсолютной, бесповоротной правоты. Он сам загнал себя в угол. И я знала, что не проиграю. Потому что теперь мне было нечего терять, кроме того будущего, которое я сама собиралась отстроить по кирпичику. И я никому не дам его сломать.

Глава 7

Ответ пришел не на бумаге, а в виде череды звонков, которые начали разрывать тишину вечера, как сирены воздушной тревоги. Первый — с неизвестного номера, когда я только вернулась от Марины, забрав детей. Я отключила звук, наблюдая, как номер горел на экране, а потом исчезал. Второй — через пять минут. Третий — с его рабочего. Я положила телефон экраном вниз на кухонный стол и стала готовить ужин, механически резала овощи под мерный стук ножа по доске, заглушающий вибрацию.

— Мам, а ты почему не берешь трубку? — спросил Мишка, делая уроки за столом.

— Это неважный звонок, — ответила я, и голос прозвучал спокойно, как будто внутри меня не было этой стальной пружины, закрученной до предела.

Телефон замолк на полчаса. Потом зазвонил снова. И снова. Это была тактика — измотать, вывести из