— Вы что себе позволяете? — вскидывается доктор. Молодой. Щекастый. Кудрявый.

— Сядь, мальчик. Отдохни, — кладет ему на плечо руку Лютов. — Ща большой дядя придет. Вот ему и расскажешь, как умудрился проморгать сотряс. Понял?

— Вы мне тут не тычьте! — подрывается с места доктор. Но Яков одним движением заставляет его сесть на место.

— Не рыпайся, я сказал, — рычит глухо. Стефания закатывает глаза. Я вжимаюсь в угол. В моем мире к врачам относятся уважительно.

И если Лютов позволяет себе применить физическую силу к доктору, то что ждет меня? Вопрос не праздный. Но боюсь, деваться мне некуда.

— Добрый вечер! — в кабинет широким шагом входит огромный мужик в белом халате. — Здарова, братан! — обнимает Яшу. Улыбается Стефании. — Привет, детка.

— Михаил Васильевич, — с придыханием обращается травматолог. — Добрый вечер! — преданно смотрит в глаза.

Видимо, «братан» Яши — известная личность в здешней больнице.

— Что тут у вас? — лениво берет со стола историю болезни. И тут замечает меня. — Хмм… Это с тобой девушка, Яков Дмитрич?

— Стешкина сиделка. Лида, — представляет меня.

— Красивая, — улыбается «братан». Пролистывает тонкую историю болезни и полностью сосредотачивается на Стефании. — Голова кружится, детка? Тошнит?

— Да это ее постоянные спутники, — усмехается Яша. Дескать, нашел о чем спросить. — Но томографию лучше сделать. Вон, чуть сознание не потеряла…

— Ложись на кушетку, — командует местное светило. И Стефания послушно выполняет приказание.

Доктор быстро проверяет основные функции и поднимает сердитый взгляд на дежурного.

— Почему сразу томографию не назначили? Вы же видите состояние пациентки…

— Так я это… Михаил Васильевич…

Но тот уже не слышит. Звонит кому-то. Произносит волшебное слово «цито», требует каталку.

— Лида, вы со Стефанией, — велит мне. — Надеюсь, опыт у вас есть.

— Да, конечно, — выпаливаю на ходу.

Помогаю сестричкам уложить Стефанию на каталку и на автомате прошу.

— Простыню дайте, пожалуйста. Девочку нужно укрыть…

— И то верно, — кивает мне Михаил Васильевич. А Яков смотрит одобрительно. — Яша, не задерживаю. Стефанию я оставлю на ночь. Мне не нравится ее состояние. Сиделка с ней, — велит он Лютову. И тот с радостью соглашается.

— Лида. Я поеду. Вас Михайлов завтра заберет. Мышь, на связи… — роняет поспешно Яша и выходит.

И мы следом. Везу по длинному коридору Стефанию, закутавшуюся в простыню по самую шею.

— Спасибо вам, — шепчет девочка. — Не люблю, когда все на меня пялятся, — бросает быстрый взгляд на людей, сидящих по лавкам вдоль стен.

— Если что-то надо, скажи, — слегка дотрагиваюсь до кости предплечья. Обычно у людей тут мышцы…

«Это ж надо было так себя извести», — смаргивая слезы, подкатываю каталку к кабинету томографии.

— Вы от Басаргина? — выходит мне навстречу бойкая медсестричка.

— Хмм… — запинаюсь на полуслове. — От Михаила Васильевича, — поясняю торопливо.

— Да, да, от Басаргина, — с каталки отвечает Стефания.

— Тут очередь! А мы? — недовольно восклицает какая-то женщина с подбитым глазом.

— Нейрохирургия всегда без очереди, — отрезает медсестра, пропуская нас в кабинет. Закрывает дверь на засов и закатывает глаза.

— Дурдом, блин!

— А где его нет, — отвечаю на автомате.

И мы улыбаемся понимающе.

Подаю Стефании руку. Она, опершись, слезает с каталки. Обняв за талию, довожу до аппарата. Помогаю лечь на узкое ложе.

— Считай до ста и дыши глубоко, — сжимаю напоследок тонкие пальчики и выхожу в другой отсек, отделенный стеной с металлопластиковым окном.

Басаргин!

В голове крутится фамилия нейрохирурга. Что-то знакомое. Я ее где-то слышала.

Глава 11

— Мир тесен, Юра, — доложив о состоянии Стешки, усмехается в трубку Миша Басаргин. Мой старый друг. Еще со школы. Не разлей вода была троица. Я, Саня Климов, Мишка.

Саня ушел… Грохнул его кто-то, когда шел к электричке. В спину из «Сайги» выстрелил. Сука… В глаза посмотреть побоялся. Да Саня любого бы заломал. Водным поло занимался. Здоровый был чувак. Я ему машину дарил. Отказался. Говорил: «Тогда не буду чувствовать себя равным. Прости, братан». А у меня сердце от дурного предчувствия ныло… Вот и словил он пулю между лопаток.

Миха говорил, Саня не мучился, сразу к праотцам…

— Что такое? — спрашиваю осторожно. — Ты о чем?

— Да, Лида эта… Сиделка. Я ее видел…

— Да ясное дело, — бурчу хмуро. — Но как думаешь, зачтется на том свете нам с Яшей? Девчонку высвободили. Если она еще Стешку на ноги поднимет, я ей точно помогу дочку отжать у бывшего. А то, ишь, хорек выискался. Берега попутал…

— А что с ним? — интересуется лениво Миха и, даже не выслушав ответа, предлагает. — Выходи уже. К Сане съездим…

— Юра, выходи! — ржу в голос. — Помнишь, как звали друг друга?

— Ну, еще бы, — хмыкает в ответ Басаргин. — Никогда не думал, что будет крыть ностальгия по детству.

— Да ну? Не верится что-то. Выйду, съездим, конечно, — соглашаюсь и тут же спрашиваю о наболевшем. — Ты мне скажи, Стеху мою можно еще спасти? Или уже все? Лида что-то паникует…

— Хорошая девочка. Молодец, что помог, — коротко роняет Миха. Лениво тянет слова, будто раздумывает, и, прокашлявшись, выдает. — Я, конечно, не психиатр, но думаю, еще шанс есть. Неплохой шанс, Юра. Нужны только надлежащий уход, контроль психиатров и других специалистов. Плюс строгая сиделка. Со своей задачей Лида справится. Цельная она. Но давай я к Стефании спецов направлю.

— Не-е, только уход нужен и контроль. Забодали меня ваши светила. Только бабло качают, — вздыхаю я. Отбросив трубку на кровать, нарезаю круги по камере и все думаю о новой сиделке дочери.

Стеха ей нервы помотает. В мать пошла. Пока своего не добьется, истерить будет. А Лида девочка правильная. Спуску не даст, но сама дергаться будет. Тяжело ей одной придется. Но другого выхода у нее все равно не было.

— Ты девчонке хоть какую-то зарплату назначь, — перезваниваю брату. — Ну, мало ли что там ей понадобится. Иногда женщине стремно попросить. Тем более Стеха у нас не подарок для обслуги…

— Ты выйдешь, прижмешь ее…

— Кого? Сиделку? — не сразу понимаю, о чем речь.

— Палишься, Юра. Ох, палишься, — откровенно глумится Яша.

— Да пошел ты… — огрызаюсь я. — Стеха меня боится, уважает. Ты же знаешь… Но втихаря будет все по-своему делать. А вмешаюсь — затаится, зараза… Пусть лучше Лида сама.

— А ты? — не унимается брат. Вцепился как клещ, гад.

— Ты меня сначала вытащи отсюда, а потом спрашивай, — бросаю раздраженно. Но по-любому я в Мокшанку не собираюсь. У меня и так дел за гланды. — Что по Оргтеху? — интересуюсь мрачно. Сдается мне, это оттуда мне подстава прилетела. И охранник бешеный застрелил Кита, Степу