— Стараюсь, Юр, — вздыхает тяжело брат. — По Оргтеху все пучком. К собранию акционеров готовимся. У бывшего зама по производству я акции выкупил. Еще осталась первая жена генерального, и пятьдесят три процента наши. Подумай, кого директором поставим…

— Сначала выкупи, — отмахиваюсь недовольно. Настроение портится. Но не из-за Оргтеха, и не из-за Стешки. Если сейчас Лида не справится, я дочку куда-нибудь в закрытую клинику определю. Потом спасибо скажет.

«Лида. Вот почему меня кроет. Красивая она. Так бы и любовался», — вспоминаю худенькую девчонку, утирающую слезы. Сейчас бы утешить ее. Приласкать.

И мысленно уже расстегиваю пуговички на скромном серо-голубом платье.

«Нет! Она не для меня!» — мотаю головой. Пишу эсэмэску кое-кому и прошу прислать шлюху. Чистенькую блондинку. Описываю, какая должна быть. Перечитываю. Матерюсь в сердцах.

Ну, какого лешего я двойника Лиды вызвал? Удаляю сообщение и заказываю себе яркую брюнетку. Роксану. Она иногда забегает ко мне.

Но когда в дверях камеры появляется длинноногая девица в короткой кожаной юбке и в ботфортах, мрачно киваю на кровать.

— Котик, привет, — мурлычет Роксана. Подходит почти вплотную. Ведет ноготками по моей груди. Заглядывает в лицо. Складывает губы уточкой. Безобразной такой. Измазанной красной помадой, и улыбается лукаво.

— Пошалим, Юрочка?

А меня передергивает. От сладкого запаха духов, от цепочек, ручейками спускающихся в глубину декольте, от жвачки, которую, улыбаясь, жует Роксана.

— Давай сегодня по быстрому, Рокс, — улыбаюсь мрачно. И глаза шлюхи расширяются от ужаса. Всего на один миг. Знаю. Я бываю невыносим. Но сейчас и церемониться не желаю. Надо просто снять напряжение. Физиологическая потребность, не больше.

— Ротиком поработай, — сажусь на стул, спускаю треники вместе с боксерами. — Давай, — киваю на маленькую подушку, которая лежит в изножье кровати. Я на нее ногу больную кладу, когда ноет, сука…

— Кто-то рассердил моего мальчика, — воркует Роксана, мгновенно собравшись. — Я сейчас тебя вылечу, — становится она на колени. Расстегивает металлическую молнию на кожаном лифоне. Виляет всем телом, заставляя сиськи двигаться в такт. Потягивается, показывая себя во всей красе. И, наконец, приступает к делу.

Закрываю глаза и моментально оказываюсь в своей спальне в Мокшанке. Сижу, развалившись в кресле, а передо мной на коленях Лида. Стоит только увидеть ее образ, как меня торкает. Пробирает до мозга костей. Хорошо-то как…

Безотчетно опускаю руку на голову. И дергаюсь от неожиданности. Вместо мягких как шелк Лидиных волос натыкаюсь на жесткую гриву Роксаны.

Твою ж мать! Чуть не ору в голос. Это ж надо было так отлететь. Даже забыл, где и с кем нахожусь. А я редко теряю контроль. Похоже, сильно мне Лида запала…

«И что теперь делать?» — размышляю, наблюдая, как поднимается на ноги Роксана. Приводит себя в порядок.

— Спасибо. Ты просто лучшая, — киваю напоследок. — Мне башню полностью снесло…

— Повторим? — заискивающе улыбается мне шлюха.

— Обязательно, — соглашаюсь с легкостью. И прекрасно знаю, что больше никогда не выпишу ни саму Роксану, ни ее товарок.

Лиду хочу. Пока только видеть и слышать. Может, со временем и рассеется морок. Но навряд ли. Слишком манкая девочка. Я же пока ее своей не сделаю, не успокоюсь.

— Яша, — перезваниваю брату. — Я что-то сильно беспокоюсь о Стешке. Миха говорит, сейчас главное — строгий режим и уход. Пусть Лида каждый вечер докладывает мне о состоянии дочери, — вещаю на умных щах.

Даже от Яшки шифруюсь, хотя мы с ним спина к спине долгие годы против всех боремся. Тоха еще мелкий. Посвящаем в свои дела, учим, даем дозированную информацию. А вот от Яши у меня до последнего секретов не было…

— Хмм… Да. Дам указания, — вздыхает брат. — Айфон, сейчас заеду, куплю. И симку. Когда Лиде на связь выходить? Время обозначь…

— Я сам наберу, — рычу хрипло.

И мало понимаю, что со мной происходит.

Глава 12

— Надо поесть, — склоняюсь над девушкой, лежащей на кровати. Худенькие ножки с острыми коленками прижаты к груди. В глазах слезы, а тонкая рука затянута в гипс и, кажется, переломится в месте стыка, до того все хрупкое и ненадежное.

— Не хочу, — всхлипывает Стефания. — Я не ем. Не люблю еду. Не надоедай мне, — роняет капризно.

— Ладно, — отхожу к окну. Уговаривать бесполезно, остается только запугивать. — Рука болит? — побуждаю к диалогу.

— Да, очень, — жалостливо тянет девушка. Всхлипывает притворно. Всем своим видом показывает, как ей плохо. И есть в таком состоянии невозможно.

— Боль нельзя терпеть, — выдаю с видом профессора. — Сейчас попрошу ввести тебе снотворное. Легче станет.

— Да? Пожалуйста, Лида. Вы же добрая…

Добрая. Очень. Но мне Аню забрать надо во что бы то ни стало. А до этого еще далеко. Надо довести Стефанию Лютову до минимальной нормы веса.

— Да, хорошо, — киваю я и направляюсь к двери. — Сейчас уколем обезбол со снотворным. Ты уснешь, а я потом капельницу с глюкозой подключу. Силенок тебе прибавим.

— Что? — подпрыгивает на кровати Стефания. — Какая еще глюкоза? Я против…

— Доктор прописал… Не хочешь есть, будем кормить тебя внутривенно или через катетер. Выбирай…

— Вы с ума сошли, — выдыхает гневно девочка. — Это карательная медицина какая-то…

— Восстановительная, — пожимаю плечами. — Тебе решать. Или инъекции, или ешь сама. Сегодня на ужин пюре и паровая котлета. Я договорилась разбавить пюре бульоном.

— Хмм… Ладно, — идет на попятный Стеша. — Только если меня вырвет…

— Тогда будем есть снова, — улыбаюсь ей. — У нас с тобой нет другого выхода.

— Это еще почему? — падает она на подушки. — Моя жизнь, мои правила! — роняет порывисто. Ведет себя как подросток, которого недолюбили в детстве.

Может, так и есть. Кому она нужна, маленькая бесхозная девочка? У матери дайвинг и любовники, отца закрыли. Только дядька один, да и тот вечно уставший.

— Твой папа попросил…

— Ой, только не надо! — отмахивается от меня Стефания. — Мой папочка — жирный хряк, каких поискать…

— Не надо плохо говорить о родителях, — замечаю тихо. — Они дали тебе жизнь. И по-своему любят тебя. Заботятся… — сажусь напротив.

— Кто? Я тебя умоляю! — фыркает Стефания. — Маман сбежала из-под папиного контроля. Инсценировала смерть. Папа кроме бабла вообще ни о чем не думает. И братья у него такие же. Яша еще на человека похож. А Тоха — ходячий компьютер. В своем мире живет товарищ.

— А ты? У тебя тоже свой мир, — выхожу за дверь. Мне бы сейчас телефон. Позвонить Анечкиной воспитательнице. Поговорить. Узнать, как день прошел. Как Аня ела? Как вела себя? Но сумка и сотовый остались в СИЗО. Я туда точно за ними не вернусь. Надо будет попросить