Не всё так строго, но перчатки и береты обязательно. Никому в своей посылке чужую волосню видеть не хочется.

Мой первый рабочий день подходит к концу, руки болят, ноги болят, а сердце радуется, потому что норму выполнила, и три тысячи мне на счет упадут за сегодняшнюю смену.

До конца работы остается три минуты, и я все чаще посматриваю на часы на серой стене склада. Электронные, с огромным табло. Ходят правильно.

Я спешу не только потому, что надо заработать успеть, а еще и потому, что днем Курпатова видела здесь.

Вот такая неприятная неожиданность!

И это к вопросу о минусах работы.

Как не повезло все же! Из всех магазинов города выбрала тот, где Курпатов работает!

И кажется, он тут – кто-то вроде менеджера.

Я его чисто случайно срисовала, одномоментно взгляд подняла и увидела.

Сердце зашлось в бешеном стуке, а в следующее мгновение едва словила себя прячущейся под стол заказов.

Это было уже совсем глупо, да.

Очень сильно хотелось, чтоб Курпатов меня не увидел, но не с моими везением!

В зале он, кстати, с того самого момента больше не показывался, крутился у кабинетов. А мне почему-то было стыдно своей работы вот в таком месте, в жизни бы не заморачивалась, но только не при нём.

Как-то не вязалось это все с моим гордым отступлением днем из спортзала, с моими планами на его счет после.

Потому что одно дело – перед таким же студентом, как и я сама, хвостиком покрутить, мы более-менее на равных в стенах универа, а другое – вот тут, где я – простая упаковщица, а он – менеджер в чистых кроссовочках… Мезальянс, чтоб его…

А, главное, Курпатов вообще на эту тему, похоже, не заморачивался.

Сразу срисовал меня, прожег удивленным веселым взглядом, подмигнул… И пропал в недрах служебных помещений.

Затем появился, как раз, когда я уже планировала выдохнуть и по быстрому свалить с рабочего места. Не зря же часы караулила и торопилась.

Хотелось, чтоб без вот этого всего. Ага, мечтательница…

Курпатов бы собой не был, если б упустил.

И уже списки посмотрел, с графиками работ, судя по тому, что прямо под конец моей работы в зал пришёл…

Стоит теперь, смотрит, лыбится…

Гад.

Вздыхаю, дорабатываю автоматически смену, поглядываю на него искоса невольно.

Курпатов стильно одет, немного иначе, чем в универе, там он такой обаятельный распиздяй в широкой футболке и спортивных штанах, а тут прямо руководящий состав: классические джинсы и рубашка приталенная, рукава закатаны по локоть, и его сильные предплечья, забитые красивыми цветными картинками, привлекают взгляды всех женщин всех возрастов.

И покупательницы пялятся, и сотрудницы.

И я, чего уж скрывать.

Я бы вообще предпочла сделать вид, что я – не я, в жизни его не видела и не знаю.

Но это же Платон Курпатов, он ни одного шанса не дает… Встает четко напротив моего рабочего места, лениво разговаривает по телефону, при этом глаз с меня не сводит. Палит нас по полной программе!

Ему-то пофиг, а ко мне потом вопросы будут!

Оно мне надо?

Вообще не надо!

Ситуация злит, и я, встречаясь взглядом с его красивыми серо-голубыми глазами, фыркаю краешком губ, чтобы он видел, насколько мне безразличен и как меня сильно раздражает.

– Да, не тянешь, ну не подходит всё что ты предложил, – громко говорит Платон в трубку, не обращая внимания на мои показательные выступления и весело щуря шальные развратные глаза. А у меня невольно замирает сердце от его голоса и взгляда. – Это прошлый век. Антон, где ты учился? Я и смотрю… Для хорошей рекламы нужно животное, это беспроигрышный вариант. Кабан выбегает из леса, бежит по проспекту, забегает в наш магазин. И следующий кадр – он лежит довольный, нажравшийся, посередине зала. Да, я утрирую! Антон, но животное нужно. Ни в коем случае брать кошку нельзя – обидятся собачники. Собаку нельзя, потому что кошатники обидятся…

Работа моя заканчивается, пока он здесь болтает. Я всё торопливо сдаю и, кинув перчатки в берет, шустренько топаю по направлению складских помещений в сторону раздевалки. Узкий коридор со множеством дверей, освещение скупое на высоком потолке. И пол бетонный, гулкий.

И отчетливо слышно, как Платон идет за мной…

Глава 8

Вот есть что-то возбуждающее в этом ощущении: неотрывного, тяжелого, горячего взгляда на свой спине… И не только спине. Задницу, несмотря на то, что упакована она в мешковатые джинсы, тоже ощутимо так подпекает.

Я иду, не пытаясь излишне ускоряться, потому что это совсем неправильно и тупо, но четко ступая по кажущемуся бесконечным коридору…

Странно так: еще недавно я не замечала, насколько тут, за пределами торгового зала, все большое. И безлюдное.

Голос Платона эхом разносится по коридору, он все еще ругает своего собеседника за отсутствие креативного подхода к работе.

Я машинально, сквозь грохочущее в ушах сердце, прислушиваюсь, невольно становясь участницей разговора. И это чуть-чуть сбавляет градус происходящего.

Да и сам разговор прикольный.

– Только не тормози! Какая горилла в Сибири, окстись, бро! Ты вообще с ума сошёл… Значит, берёшь рысь, обычную, бля, рысь! С такой пушистой жопкой в виде сердечка…

Я не выдерживаю и фыркаю в кулак, представив себе эту самую пушистую жопастенькую рысь, невольно оборачиваюсь, а Платон, словно ждал от меня хоть какого-то разрешающего сигнала, улыбается, подмигивает и неожиданно ускоряет шаг, обгоняя!

И теперь топает спиной вперед, маяча передо моим носом и продолжая разговаривать.

Мы так и движемся, странным паровозиком, где Платон – это такой дурацкий локомотив, едущий вперед задницей, а я – не менее дурацкий вагончик, никак не умеющий сойти с рельс и обогнать своего ведущего.

Смотрю в упор на усмехающееся лицо Платона, начиная тоже улыбаться почему-то.

Очень уж заразительно его веселье.

Да и сам он – очаровашка и покоритель женских сердец, действует с привычной наглецой, прекрасно понимая, что я уже плыву.

И ведь прав, зараза такая!

– Рысь шурует в наш магазин из леса, – Курпатов, продолжая давать ценные указания невидимому собеседнику, тормозит и толкает рукой дверь в какое-то помещение. Я тоже почему-то останавливаюсь и невольно туда заглядываю. За дверью оказывается небольшой кабинет, можно даже сказать, что совсем маленький, без окна, зато с явно неплохой вытяжкой. У стены стоит стол, рядом – стеллаж небольшой, чуть в стороне –