— Со мной не соскучишься, детка! — он придавливает меня своим тяжёлым телом и угрожающе шепчет прямо в губы: — И не проголодаешься.

— Ох, избалуешь меня! — я смеюсь и безуспешно пытаюсь вывернуться.

— А я хочу тебя баловать, Сонечка… очень хочу. Ты только без меня никогда не балуйся.

Глава 62 София

Три недели спустя

— Ты тиран и диктатор! — с наигранным возмущением ворчу в трубку.

— Да это поклёп! — оглушительно негодует Генка. — Я просто прошу не трогать мясо до моего прихода. Ну ты что, не найдёшь чем ещё заняться? Ты, кстати, ещё в универе?

— Уже выхожу… и не заговаривай мне зубы, тебе же позавчера понравилось, как я приготовила.

— Ещё как! — с чувством выдаёт он. — Но теперь моя очередь нас кормить.

Значит, всё-таки не понравилось. Я с досадой кусаю губы, вспоминая, как он нахваливал мой дебютный ужин. И ведь ел же!

— Хочешь сказать, я безнадёжна? — угрожающе порыкиваю и ловко уворачиваюсь от протянутых рук однокурсника. Задрали, придурки озабоченные!

— Да ты что, Софико, разве ж я посмел бы! Ты у меня иной раз очень даже… э… умничка.

— Иной раз?! — шиплю я.

— Именно, моя прелесть! — Генка понижает голос и переходит на вкрадчивый шёпот: — Потому что в остальное время ты убийственно хороша.

Я фыркаю в трубку и, запрокинув голову, улыбаюсь, как дурочка. С ним у меня совершенно не получается ни злиться, ни обижаться.

— Ладно, уболтал, — ехидно мурлычу я. — Но только не забудь, пожалуйста, что я очень хотела тебя порадовать. Ты сам отказался.

— Ничего я не отказывался! И у тебя будет прекрасная возможность порадовать меня десертом. Да-а?

М-м… вот только мы оба знаем, что мои лучшие десерты всегда куплены в кондитерской.

— И что же ты хочешь на десерт? — я прикрываю трубку рукой, встретив смешливый взгляд Манечки.

— Как насчёт языка под хреном? — урчит Генка басом, от которого у меня по телу разбегаются мурашки.

— Пошляк! — я смеюсь и сбрасываю вызов.

Прошедшие три недели стали для меня настоящим квестом на выносливость. Мы наводили уют в нашем доме, вместе осваивали кулинарные рецепты, ездили в спортзал, на закрытый каток, на скалодром (жесть!), играли в теннис, танцевали до упаду (я даже не представляла, что это можно делать дома вдвоём). Мы стреляли в тире (кстати, Генка мазал безбожно, и я его обошла), играли в боулинг, спасали кошку с котятами, ходили в кино и один раз даже в театр (сроду не думала, что мне так понравится). А ещё мы трахались, как кролики, — часто, изобретательно и даже экстремально.

Никогда ещё моя жизнь не была настолько насыщенной и непредсказуемой, как в этот медовый месяц, приправленный жгучим перцем. Я похудела на целых пять кило, но выдержала и даже привыкла к такому бешеному режиму. И что ещё удивительнее — мне всё понравилось.

А теперь, когда Генка улетает в свой Париж (чтоб он провалился!), я не понимаю, как смогу без всего этого. Нет, я не превратилась вдруг в хорошую хозяйку, не полюбила колдовать над кастрюлями, но мне нравилась делать это вместе. С другой стороны — у меня, наконец, будет возможность безвылазно провести выходные дни дома и лениво поваляться в постели перед телевизором. Без Генки мне не придёт в голову стрелять по мишеням или лезть по отвесной стене… но если без этого я спокойно обойдусь, то как буду обходиться без наших танцев?

— Соньчик, я тебя не узнаю, — щебечет Марта. — Мне кажется, или ты ещё похудела? Что с тобой сотворил этот изверг?

Как объяснить, что он перевернул мою жизнь вверх тормашками? Вытряхнул меня из меня…

— Он… заразил меня собой, Мань.

— Кто?! — как чёрт из табакерки позади возник придурочный братец Марты, сгрёб нас обеих своими длинными ручищами и взвыл дурным голосом: — Кто тебя заразил, красота? Надеюсь, это не передаётся половым путём, потому что я уже давно на пути…

— Саш, заглохни! — зашипела на него Марта, озираясь по сторонам. — Что ты орёшь, как потерпевший?

— Да я просто… — Сашка резко осёкся, быстро подобрал свои конечности и уменьшился в росте. — Девки, вы меня не видели.

Исчез он с той же скоростью, что и появился, а его реакция стала понятна, когда я устремила взгляд к университетской парковке. Сердце затрепыхалось где-то в горле, а позитивный настрой мгновенно схлопнулся. Марта тоже ЕГО заметила:

— Тёмка! — радостно пискнула она.

— Твои братья уже наводнили наш город, — процедила я.

Получилось зло, но уж как получилось. И Марта, конечно, сникла — это ж её любимчик, чтоб его!

— Сонь, если не хочешь, не подходи к нему… давай, я сама… скажу, что у нас планы и пусть дома подождёт. Со-онь… ты ведь перегорела, да? Сонь, у тебя же Генка…

Да — у меня Генка!

Я даже зажмуриваюсь, цепляясь за образ… и чтобы не видеть, как приближается Артём. Зачем он приехал? Почему сейчас?

— Мне надо позвонить, Мань…

Я разворачиваюсь и, не реагируя на оклик подруги, расталкиваю встречных студентов и трусливо сбегаю обратно — в универ.

«У меня Генка», — повторяю, как мантру.

«У меня есть Генка! До завтрашнего дня он у меня ещё есть», — напоминаю себе и неверными пальцами тычу в телефон.

Генка отзывается после пятого гудка.

— Ген, ты можешь приехать?

— Что случилось? Тебя обидел кто-то?

— Нет, ничего не случилось… Ген, ты можешь не спрашивать, а просто приехать? Ты мне сейчас очень-очень нужен!

Только ты!.. Только ты один!

Глава 63 Гена

— Пошляк! — припечатала Сонечка в трубку и сбросила вызов, обрывая свой игривый грудной смех.

Ну да, есть немного… но прозвучало как похвала. Ещё несколько секунд я полюбовался улыбающейся мне с экрана Сонькой и, спрятав мобильник в карман, вернулся к воротам. Снова нажал кнопку и прослушал весёлое пиликанье, но в ответ по-прежнему только собачий лай.

— Да хорош разоряться, Август, — рыкнул я на кобеля. — Свой я! Не чуешь, что ли? Где твои хозяева?

За воротами раздалось поскуливание. Вероятно, это следует расценивать как «никого нет дома».

Интересно, куда они детей подевали? Я огляделся по сторонам и подумал, что следовало предупредить о своём приезде. Стефания наверняка в институте… но, может, так оно и лучше?.. Глаза не видят — и ничего не болит, не дёргается. Но ведь пообещал же! А чего она сама мне не позвонила — постеснялась? А может, передумала? Но забить как-то нехорошо.

Помаявшись пару минут, я всё же набрал Кирюху:

— Здорово, братишка! Совесть есть? Я к вам в