— Ты изменился, — сказала я, проводя пальцами по его щеке.

— Ты тоже.

— Я? Я всё та же принцесса.

— Нет. Ты — королева. Моя королева. И ты управляешь этой империей не меньше, чем я.

— Я просто люблю тебя. Этого достаточно.

— Этого более чем достаточно.

Он поцеловал меня, и поцелуй перерос в нечто большее. Мы перебрались на ковёр перед камином — медленно, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением. Его пальцы расстёгивали мою блузку, мои — его рубашку. Одежда летела на пол, языки пламени отбрасывали тёплые отсветы на нашу обнажённую кожу. Он вошёл в меня, глядя в глаза, и мы двигались вместе, как одно целое. Это был не просто секс. Это был ритуал. Празднование жизни. Победы. Любви.

— Ты моя, — прошептал он.

— Навсегда.

— Навсегда — это слишком коротко.

— Тогда — навечность.

Он засмеялся и поцеловал меня. Оргазм накрыл нас одновременно — мягкий, глубокий, как волна.

Мы лежали на ковре, обессиленные, счастливые. Огонь в камине догорал. За окном светились огни порта. Где-то там, внизу, кипела ночная жизнь: краны, контейнеры, корабли. Империя, которую мы построили вместе.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила я.

— О чём?

— О тихом доме у моря. Не здесь. Где-нибудь далеко. Где нет портов, нет офисов, нет врагов. Только мы. Только дети. Только закаты.

— Это возможно.

— Правда?

— Я построю тебе этот дом. Где захочешь. Хоть на краю света.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен. Когда дело касается тебя.

Я прижалась к нему. За окном начинался рассвет. Новый день. Новая жизнь. Без войны. Без страха. Только мы. Только любовь И этого было достаточно.

ГЛАВА 51. РАССВЕТ

Ярослав.

Год спустя. Целый год без войны. Без выстрелов, без смертей, без ночных звонков и срочных выездов. Год, за который я научился спать по ночам, не проверяя пистолет под подушкой, и просыпаться от запаха кофе, а не от рёва сирен. София говорит, что я изменился, и она права. Я всё ещё просыпаюсь раньше неё — привычка, которую не вытравить, — но теперь я не вскакиваю с постели как по тревоге. Я лежу и смотрю, как она спит. Как её ресницы чуть подрагивают. Как утренний свет скользит по её лицу. Как она улыбается во сне — наверное, ей снится что-то хорошее. Может быть, наш будущий дом у моря. А может, тот день, когда я впервые назвал её принцессой.

Марко уже два года. Он ходит, говорит, разбрасывает игрушки по всей гостиной, пытается добраться до моего телефона и требует, чтобы я катал его на плечах каждые полчаса. Вчера он сказал: «Папа, ты сильный, как медведь». Я чуть не прослезился. София смеялась, а я стоял и думал, что это лучший комплимент в моей жизни. Не «Ярый», не «зверь», не «самый опасный человек в порту». А «сильный, как медведь». И сказал это мой сын.

Сегодня у нас праздник. Не официальный — просто семейный ужин. Лучано приедет, мама Софии, возможно, даже Вадим выберется из своего горного шале. Он звонил на прошлой неделе — голос был бодрым, говорил, что рыба в озере отказывается клевать, а воздух «слишком чистый для старых лёгких». Я пригласил его на ужин, и, к моему удивлению, он согласился.

Я стоял у окна в гостиной и смотрел на порт. Мой порт. Теперь уже полностью мой. Мы расширили терминалы, подписали контракты с новыми партнёрами на востоке, запустили легальный транспортный бизнес, который приносил не меньше, чем теневые схемы. Лёва говорил, что мы становимся респектабельными. Я смеялся. Респектабельность — это просто ещё один вид оружия, и мы научились им пользоваться.

София спустилась по лестнице. На ней было тёмно-синее платье — простое, но элегантное. Волосы собраны в низкий пучок, на запястье — тот самый браслет с рубинами. Она выглядела как королева. Моя королева.

— Ты рано встал, — сказала она, подходя и обнимая меня со спины.

— Не спалось. Думал.

— О чём?

— О том, как всё изменилось. Год назад мы воевали. Я чуть не погиб. Ты чуть не погибла. А сейчас... сейчас мы просто живём.

— Тебя это пугает?

— Немного. Я не привык к миру. Иногда мне кажется, что это сон. И я проснусь в окопе.

— Это не сон, — она развернула меня к себе. — Это наша жизнь. Мы заслужили её. Ты заслужил.

Я поцеловал её. Она прижалась ко мне, и мы стояли так, обнявшись у окна. За стеклом просыпался порт. Краны двигались, корабли заходили в доки, рабочие в оранжевых касках начинали смену. Мой город. Моя империя. Моя семья.

— У меня для тебя новость, — сказала София тихо.

— Какая?

— Я беременна.

Я замер. Отстранился, заглянул ей в лицо. Она улыбалась — той самой улыбкой, которую я помнил с нашей первой ночи. Дерзкой, но тёплой.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Врач подтвердил вчера. Двенадцать недель. Будет девочка.

— Девочка? — я почувствовал, как земля уходит из-под ног. — У нас будет дочь?

— Да. Ты рад?

Я не ответил. Просто подхватил её на руки и закружил по гостиной. Она смеялась, молотила меня кулачками по плечам, кричала: «Отпусти, сумасшедший, уронишь!» Но я не отпускал. Я держал её крепко, как самое драгоценное, что у меня есть. Потому что она и была самым драгоценным.

— Девочка, — повторил я, когда мы оба запыхались и рухнули на диван. — У нас будет дочь. Я назову её...

— Мы назовём её, — поправила она. — Вместе.

— Хорошо. Вместе.

— У тебя есть идеи?

— Алиса. Или Вера. Или... Надежда.

— Надежда, — она попробовала имя на вкус. — Мне нравится.

— Значит, Надежда. Надя.

— Надя Северова. Звучит гордо.

— Звучит как будущее.

Я обнял её и прижал к себе. Моя жена. Моя дочь. Мой сын, который скоро проснётся и потребует завтрак. Моя семья. Моя жизнь.

Вечером приехали гости. Лучано, как всегда элегантный, в костюме-тройке, с бутылкой коллекционного вина. Мама Софии — в сером шёлковом платье, с ниткой жемчуга на шее. Она выглядела счастливой, и мне казалось, что после отъезда Вадима она стала чаще улыбаться. Может, просто совпадение. Может, нет.

Вадим приехал последним. Он вошёл, опираясь на трость, но выглядел лучше, чем