Но переезд через всю страну выбил нас обоих из колеи.

Тесс всегда хотела быть рядом, но теперь это стало навязчивой потребностью.

Я изо всех сил старался, чтобы ей было комфортно в нашей новой квартире. Формально она двухкомнатная, но вторая комната — это скорее кладовка с окном.

Так что я взял себе крошечную комнату, втиснул туда узкую кровать, которую забрал от мамы, а Тесс отдал побольше. Обустроил ей детскую: кресло-качалку, увлажнитель, белый шум, подвесную бабочку, на которую она так любила смотреть, засыпая, по крайней мере, когда мы ещё жили в Калифорнии.

Но после переезда этого оказалось недостаточно. Кроватка, в которой она раньше спокойно спала, теперь вызывала у неё настоящий ужас. Единственное место, где она хотела быть — это мои руки. А в свои десять месяцев она умела кричать изо всех сил, когда хотела. Так что ради собственного выживания я снова и снова носил её на руках по кругу по квартире.

Стоило мне продолжать двигаться и держать её прижатой к себе и она засыпала.

Это было невыносимо утомительно, но я не знал, что ещё можно сделать.

Я включал подкаст и бродил по квартире, чувствуя, как её маленькое сердечко бьётся у меня на груди. Когда казалось, что я сейчас просто рухну от усталости, я целовал её в макушку, вдыхал запах её тельца и продолжал идти.

Час пробил давно за полночь, когда в дверь постучали. Я так углубился в классическую музыку, что сперва даже не понял, услышал ли это на самом деле. Но когда постучали во второй раз, сомнений не осталось.

Я снял наушники и открыл дверь. Приоткрыв её всего на пару сантиметров, увидел в темноте женскую фигуру. Шорты, тонкая майка, тёмные волосы, собранные в хвост, и раздражённо поджатая губа.

— Виктория?

Она наклонила голову и сузила глаза.

— Ноа? Так это ты — мой шумный новый сосед?

Я указал на Тесс, которая начала шевелиться, как только я остановился.

Виктория закатила глаза, толкнула дверь и зашла внутрь.

— Дай мне ребёнка.

Я снова пошёл по кругу по комнате, следуя привычному маршруту.

— Нет, всё под контролем.

— Фигня. Если эта бедная малышка не рыдает, то ты топаешь, как слон. Что происходит? Она больна?

Я тяжело выдохнул и зыркнул на неё. Я не был таким уж тяжёлым, между прочим.

— Я слышу всё, что происходит наверху. Это старые дома и хреновая вентиляция. — Она оглядела меня с головы до ног. — А ты не маленький, так что когда ты ходишь, всё трясётся. — Пожав плечами, она закрыла за собой дверь.

Вот так. Похоже, это был теперь дружеский визит.

— Ты живёшь внизу, — пробормотал я, продолжая двигаться по тускло освещённой гостиной, совмещённой со столовой. Пространство было небольшим, но светлым и чистым, с открытой кухней.

Наверное, я был слишком сосредоточен на себе, раз даже не подумал о том, кто может жить подо мной. Я барахтался в этой новой жизни, и хотя Лаввелл стал для меня спасением, я всё ещё пытался удержаться на плаву.

Я повернулся к ней. В мягком полумраке, в середине ночи, без макияжа она выглядела... красиво. На кофейне вчера утром она казалась зрелой и деловой. А сейчас, в моей гостиной, передо мной стояла та самая девчонка, что осталась в памяти. Добрая, живая, с характером.

— Прости, что разбудили. — Волна усталости накрыла меня. Если она действительно слышала, как я часами хожу туда-сюда, можно было представить, как ей досталось. — Нам пока сложно войти в режим. И я просто безумно устал.

— Могу помочь?

Простой вопрос. А ответ был невероятно сложным.

— Спасибо, но мы справимся. Я просто постараюсь ходить тише.

Она наклонила голову, изучая меня.

— Ты не приучал её спать самостоятельно.

— Не то чтобы это твоё дело, — процедил я, от чего Тесс зашевелилась, — но нет. И не собираюсь. — С этими словами я повернулся и направился к окну.

— Ладно, — мягко сказала она и подошла ближе, поглаживая Тесс по спинке. — Я не осуждаю. Я бы тоже не смогла оставить младенца плакать.

Я посмотрел на её доброе, обеспокоенное лицо и вздохнул.

— Она мне не родная. — Последнее, чего мне хотелось — вдаваться в детали. — Я её опекун. Ну, меня официально назначили опекуном, и сейчас я в процессе оформления усыновления. Всё немного... запутано.

Она кивнула, ничего не сказала, продолжая аккуратно водить рукой по спинке Тесс. Затем подняла на меня глаза.

— У тебя это получается естественно, — тихо сказала она.

И почему-то именно эти слова оказались тем, что мне сейчас было нужно.

— Спасибо.

Моё тело странно отреагировало на её близость — всё словно вспыхнуло изнутри, но я тут же подавил это чувство.

— Она чудесная, — добавила Виктория тем же мягким голосом.

Тесс слабо заскулила и приподняла голову с моего плеча, но уже через секунду снова уткнулась в меня, так и не открыв глаз.

— Сколько ей?

— Десять месяцев, — ответил я. — Она у нас мелкая.

— Можно я её подержу? — протянула она руки. — Пройду пару кругов за тебя.

Меня охватило чувство вины. Было два часа ночи. Я едва держался на ногах, и хотя знал эту женщину почти всю жизнь, хоть и не близко, она точно не выглядела ни похитительницей, ни кем-то опасным. А я всё равно оставался рядом. Что могло случиться?

Я осторожно развязал слинг, удерживавший Тесс у меня на груди, и аккуратно передал её Виктории. Тесс немного зашевелилась и пискнула. У меня мгновенно сжалось горло, я уже собирался взять её обратно, но Виктория успела раньше, она прижала её к себе, начала мягко покачивать и убаюкивать, как настоящая профи.

Она медленно пошла по комнате, тихо что-то шепча, и Тесс, положив головку ей на плечо, закрыла глаза.

Моя малышка никогда не любила, когда её держал кто-то, кроме меня. Даже чтобы привыкнуть к маме, понадобилось время, а она-то уж точно знала, как обращаться с детьми. Я смотрел на них и не мог не почувствовать лёгкое предательство.

Но это чувство быстро ушло. Я просто посмотрел на них по-настоящему.

С Тесс на руках Виктория будто преобразилась. Её взгляд стал мягче, а голос теплее. Она спокойно расхаживала по моей квартире, и в ней не было ни капли раздражения, несмотря на глубокую ночь.

— Хватит пялиться, — прошипела она, понижая голос. — Спи.

— Но...

Она покачала головой.

— Ложись