— Похож на тебя, — сказал Вадим. — И на меня. Северовская порода.

— У него глаза матери, — возразил я. — Золотые искры. Видишь?

— Вижу. Но челюсть — наша. И плечи будут широкие. Это Северов.

Он замолчал. Просто смотрел на внука. И впервые за много лет я увидел на его лице что-то, кроме холодной маски. Нежность. Или её подобие. Он быстро спрятал это, вернув себе привычное выражение, но я успел заметить.

— Ты хорошо справляешься, — сказал он неожиданно, всё ещё держа Марко. — Лучше, чем я.

Я не знал, что ответить. Отец никогда не хвалил меня. Никогда.

— Я не умел быть отцом, — продолжил он глухо. — Меня самого отец бил. Дед — тоже. Я думал, что так и надо. Думал, что строгость — это любовь. Ошибался.

— Пап...

— Не перебивай. Я редко говорю такое. Но ты должен знать: я горжусь тобой. Не тем, сколько ты убил. Не тем, сколько заработал. А тем, что ты стал лучше меня.

Он вернул Марко Софии, кивнул ей коротко и, не прощаясь, вышел из комнаты. Но через секунду остановился в дверях. Я видел, как его спина выпрямилась, как он снова стал тем Вадимом Тяжёлым, которого знали и боялись все.

— Кстати, — бросил он через плечо. — Балканские партнёры, с которыми ты собираешься подписывать контракт, не те, за кого себя выдают. Я навёл справки. Это те же люди, что стояли за Корсаро. Они хотят проникнуть в порт через новые маршруты. Не подписывай.

Я напрягся.

— Откуда знаешь?

— У меня свои источники. Старые связи. Пока ты возился с младенцем, я работал. Не забывай, Ярослав: мир — это иллюзия. Война никогда не заканчивается. Она просто затихает на время.

Он вышел, оставив меня с этой мыслью. София смотрела на меня встревоженно.

— Что это значит? — спросила она.

— Это значит, что отец всё ещё в игре. И что наш мир чуть более хрупкий, чем мы думали.

— Ты будешь проверять?

— Конечно. Сегодня же.

Я поцеловал её и вышел из дома. В машине я набрал Дэна.

— Собери всех. У нас новые вводные. Балканский контракт — под вопросом. Отец говорит, что это люди Корсаро.

— Понял. Будем проверять.

— И ещё. Усиль охрану порта. Если они поняли, что мы их вычислили, могут попытаться действовать быстро.

— Сделаем.

Я ехал в офис и думал о том, что отец прав. Война никогда не заканчивается. Она просто меняет форму. Но теперь у меня было то, чего не было раньше. Семья. И я буду защищать её любой ценой.

Вечером я вернулся домой. Марко уже спал. София ждала меня в гостиной. Я сел рядом и рассказал ей всё. О балканцах, о связях с Корсаро, о том, что угроза всё ещё существует.

— Мы справимся, — сказала она.

— Знаю.

— Ты нервничаешь.

— Нет. Просто хочу убедиться, что вы в безопасности.

— Мы в безопасности. Потому что у нас есть ты.

Она прижалась ко мне. Я обнял её и закрыл глаза. Завтра — новые дела. Новые угрозы. Но сегодня — тишина. Сегодня — мы вдвоём. И завтра тоже будем.

ГЛАВА 37. ТЕНИ БАЛКАН

София.

Марко спал. В детской горел ночник, отбрасывая на стену мягкий голубой свет. Я стояла в дверях и смотрела на сына — его крошечная грудная клетка мерно поднималась и опускалась, ресницы чуть подрагивали во сне. Ему снилось что-то хорошее — уголки губ дёргались в подобии улыбки. Я могла стоять так часами. И часто стояла.

За моей спиной раздались шаги. Тяжёлые, уверенные. Я знала этот звук. Я узнала бы его из тысячи.

— Опять смотришь? — Ярослав обнял меня сзади, положил подбородок на мою макушку.

— Он так мирно спит. Не могу оторваться. Ты знаешь, что он сегодня впервые перевернулся сам?

— Знаю. Дэн прислал видео. Я чуть не разбил телефон, когда смотрел.

— Ты преувеличиваешь.

— Нисколько. Я держал его в руках, смотрел, как наш сын переворачивается на животик, и чуть не выронил трубку. Спроси у Дэна.

Я улыбнулась и прижалась к нему спиной. От него пахло морем, металлом и кофе. Запах порта. Запах моего мужа.

— Как прошёл день? — спросила я.

— Напряжённо. Но продуктивно. Балканцы отступили. Пока.

— Что значит «пока»?

— То и значит. Они не отказались от своих планов. Просто затаились. Война никогда не заканчивается, принцесса. Ты знаешь это.

Я знала. После всего, что мы пережили — Корсаро, «Белая вдова», похищение, перестрелки, — я перестала верить в окончательный мир. Но я верила в него. В моего мужа. В его силу. В его обещание.

— Ты голоден? — спросила я.

— Да. Но еда подождёт.

— Что ты хочешь?

— Тебя.

Он развернул меня к себе и поцеловал. Медленно, глубоко, как всегда после долгого дня. Его руки скользнули вниз по моей спине, сжали ягодицы. Я застонала ему в губы.

— Тише, — прошептал он. — Разбудишь Марко.

— Тогда иди в спальню.

Он подхватил меня на руки и понёс. Я обвила его шею, вдыхая его запах. Мой муж. Мой зверь. Мой.

В спальне он положил меня на кровать и начал раздевать. Медленно, пуговица за пуговицей. Его пальцы касались моей кожи, и каждая клеточка моего тела отзывалась на эти прикосновения. Он знал меня лучше, чем я сама. Знал, где нужно задержаться. Где надавить сильнее. Где поцеловать.

— Ты такая красивая, — прошептал он, стягивая с меня блузку. — Даже после родов. Даже после бессонных ночей. Даже когда уставшая.

— Ты льстишь.

— Я никогда не льщу. Я говорю правду.

Его губы прошлись по моей шее, по ключицам, по груди. Он целовал мои соски, посасывая их до тех пор, пока я не начала извиваться под ним. Его рука скользнула вниз, под кружево трусиков, и я почувствовала его пальцы там, где уже было влажно.

— Ты готова, — сказал он.

— Всегда.

Он снял с меня трусики, разделся сам и лёг сверху. Его член упёрся в мой вход, горячий и твёрдый. Я развела ноги шире, приглашая его.

— Смотри на меня, — прошептал он.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня с такой любовью, что у