Беря ее за руку, веду в ванную. Она тихонько прикрывает за нами дверь.

Стоит ей повернуться, как проходит всего пара секунд, и Клара бросается мне на шею.

Я подхватываю ее под ягодицы, легко поднимая так, что ее ноги обвивают мои бедра. Она застала меня врасплох, но я скорее провалюсь сквозь землю, чем позволю ей упасть.

Ее губы скользят по моей челюсти и опускаются ниже, к шее, заставляя меня сдавленно выдохнуть:

— Клара...

Я вообще-то привел ее сюда, чтобы поговорить, понять, почему она весь день не выходила из нашей комнаты. Но в конце концов я тоже всего лишь мужчина. Ее руки начинают расстегивать пуговицы на моей рубашке, и ей приходится отвлечься от моей шеи, чтобы видеть, что она делает. Этого короткого мгновения мне хватает, чтобы мозги хоть чуть-чуть прояснились.

— Красавица, нам нужно поговорить, — хрипло выдыхаю я. — А потом я тебе обещаю, мы продолжим.

Будто в одно мгновение между нами возникает стена. Она начинает вырываться, и я осторожно опускаю ее на пол. Клара тут же отступает назад, скрестив руки под грудью, словно пытаясь защитить себя. Я замечаю, она встала так, чтобы заслонить собой дверь в комнату, где спит Ретт. И мне приходится изо всех сил подавлять боль от мысли, что она сейчас ставит меня в один ряд с этим ублюдком Престоном.

— Малышка... — тихо произношу я, поднимая ладони вверх, показывая, что не собираюсь приближаться.

Клара качает головой:

— Я... я прошу прощения. Если я что-то сделала не так, прости. Только отпусти нас. Я заберу Ретта, и мы уйдем.

У меня внутри что-то ломается, сердце трескается пополам, а дыхание сбивается в груди.

— Нет, Красавица, нет, — тихо говорю я. — Я не знаю, о чем ты подумала, но ничего плохого.

Она смотрит на меня с таким выражением, будто сама не уверена, верит мне или нет.

— Малышка, клянусь. Я всего лишь хотел поговорить о том, почему парни сказали, что вы весь день не выходили из комнаты.

Она смотрит на меня с такой настороженностью, что страшно становится:

— Я не знала... можно ли нам вообще выходить. Я думала, нам велено оставаться здесь.

Меня чуть не выворачивает наизнанку от этой мысли. Они правда думают, что заперты тут, если меня нет дома?

— Можно я кое-что тебе покажу?

Клара колеблется, но все же кладет свою руку в мою.

— Мы просто пройдем через нашу комнату, не побеспокоив Ретта.

Она кивает, позволяя мне осторожно провести ее через спальню и вывести за дверь.

Я молюсь только об одном, чтобы то, что я собираюсь ей показать, заставило ее понять, что я — не он.

Глава 15

Клара

Когда Роуэн остановил нас в ванной, не позволив зайти слишком далеко, и сказал, что нам нужно поговорить, признаюсь, я запаниковала. Я до сих пор не понимаю, что вообще происходит. Ретт и я весь день провели в комнате Роуэна, устроив себе киновечер, потому что не знали, как себя вести. Теперь я понимаю, это было не самое лучшее решение.

Я, конечно, знаю, что Роуэн — это не Престон. Он не станет срываться на нас, не станет обрушивать на нас свой гнев и кулаки. Но когда он снова остановил меня всего несколько минут назад, что-то щелкнуло в голове, и я моментально скатилась в режим «бей или беги».

Роуэн выводит нас из своей комнаты и останавливается перед дверью, за которой, я точно знаю, находится спальня Деклана. Я окончательно запуталась, но, сделав глубокий вдох и увидев его спокойное лицо, все-таки решаю последовать за ним. Он открывает дверь, легко потянув меня за собой, и, проходя внутрь, щелкает выключателем на стене.

У меня глаза на лоб лезут. Мой мозг просто отказывается воспринимать то, что я вижу. Это точно не комната Деклана. Планировка комнаты в точности повторяет спальню Роуэна. Но сама комната... это настоящая мечта трехлетнего мальчишки.

Правая сторона комнаты оформлена целиком в стиле тех четырех черепашек, которыми так помешан Ретт. На стенах, огромные настенные фрески с ними в боевых позах. Полноразмерная кровать застелена постельным бельем с черепашками: одеяло, подушки, даже плюшевые игрушки всех четырех черепах аккуратно разложены. На тумбочке рядом с кроватью стоит небольшой ночник, аккуратно посередине. Комод придвинут к стене ближе ко входу. Дверь в гардеробную расположена чуть дальше, почти по центру этой огромной комнаты.

Каркас кровати, тумбочка и комод сделаны из темного дерева с теплым, насыщенным оттенком. На комоде лежит белый конверт. Я вижу его, но не решаюсь даже притронуться.

Вместо того чтобы смотреть дальше, я резко поворачиваю голову влево, и замираю. Эта часть комнаты выглядит так, будто здесь взорвался целый детский спортзал.

Встроенный батут прямо в комнате, настоящая скалодромная стенка, мягкие маты для прыжков, горка... все это уместилось на одном участке. У меня челюсть отвисает до пола. И это я еще молчу про огромный ящик с игрушками, стоящий у стены, ближе к той двери, за которой, судя по всему, находится ванная.

Когда... когда они вообще успели все это сделать? Как? Зачем? В голове роятся тысячи вопросов.

Я в панике смотрю на Роуэна. Горло сдавливает, вырывается сдавленный всхлип, но я все-таки выдавливаю из себя:

— Что... Что это все значит?..

Улыбаясь, он поднимает руку и ладонью нежно обхватывает меня за шею.

— Это комната Маленького Медвежонка, — тихо говорит он. — Он может спать с нами столько, сколько захочет. Но теперь у него есть и своя собственная комната. У него есть своя площадка на улице и бассейн, в котором он может плавать, если кто-то из нас будет рядом. Он может бегать по дому сколько угодно и как угодно. И ты тоже можешь. Я не веду сюда свои дела. В этом доме не проходят никакие встречи. Вам с ним больше не нужно ходить на цыпочках.

Я выдыхаю, дрожащим, прерывистым вздохом. На душе будто становится легче. Он услышал меня. И прошлой ночью. И несколько минут назад.

Ему даже не пришлось вытягивать из меня слова, он просто услышал. И, к моему величайшему удивлению, он все исправил. Он создает для нас место, где не нужно ходить по тонкому льду. Где никто не срывается в гневе, как это было раньше. Где мы можем просто быть собой.

Он хочет нас. Просто нас. Без условий, без оговорок.

Он не сказал это вслух, но теперь, когда я наконец открыла глаза и увидела все, что этот потрясающий