Зрение Ирис затуманилось, а пульс в ушах перекрывал остальные звуки, но Ирис заметила, что вокруг стало тише – будто они отдалились от толпы.

– Все хорошо, я нашла тебе укромное местечко, – успокаивающим тоном произнесла Блэр.

– Спасибо…

– Тебе сюда.

Ирис не успела понять, куда именно толкает ее Роше. Сквозь шум в ушах до нее донесся щелчок закрывающейся двери.

Аид скривил губы в мрачной улыбке:

– Человеческая жажда первенства всегда оборачивается кровью.

– Зависть – сильнейшее из их чувств, – с презрением отозвалась Персефона. – Но нам это лишь на руку.

Они наблюдали, как Ирис в кромешной темноте пыталась понять, где оказалась.

– Блэр… – позвала она тихо, на крик не было сил.

Наконец она щелкнула выключателем, нащупав его возле двери, и тусклая лампочка на потолке разлила желтое сияние по тесной комнатке. Ирис прижалась спиной к холодной стене, пытаясь ухватиться за реальность. Грудь сжимало, сердце колотилось так, будто хотело вырваться. В висках стучало, дыхание сбивалось на короткие, рваные вдохи. Ладони стали влажными, пальцы подрагивали.

Но это чувство было ей знакомо – не первая паническая атака. «Считай, только считай», – отстукивала она про себя, цепляясь за привычный ритуал. Один вдох, длинный выдох. Еще раз. И снова. Постепенно шум в ушах стихал, пелена перед глазами отступала, очертания предметов становились резче. Мир возвращался кусками, будто пазл медленно собирали по частям.

Оглянувшись, она поняла: подсобка. Швабры, тряпки, моющие средства. Дверь изнутри не открывалась. Ирис смотрела на круглую железную ручку, и паника возвращалась. Сколько времени прошло? Успеет ли она на выступление? Она бросилась к двери и забарабанила по ней изо всех сил.

– Откройте! – закричала она чужим сорванным голосом.

Чертова Блэр. Она убьет ее. Убьет!

Персефона заулыбалась. Богиня любила девушек с характером.

– Убьешь, обязательно убьешь… но чуть попозже, – с ехидством проворковала она.

Тем временем Тристан, уже в белой рубашке и черных брюках, вместе с остальными официантами стоял в служебном помещении и слушал старшего распорядителя – мужчину с гарнитурой связи на ухе, который четко раздавал указания, сверяясь с блокнотом в руках.

– Фуршет начнется во время антракта, – говорил распорядитель. – Подносы должны быть готовы заранее, напитки расставлены строго по схеме. Проверяйте, чтобы столы выглядели идеально.

Тристан кивнул, надеясь, что время пролетит незаметно: он мечтал вернуться домой и закончить ту самую демку, над которой работал уже три дня. В этот момент одна из официанток потянулась к тяжелому контейнеру с напитками и чуть не выронила его.

– Осторожнее, – сказал Тристан, подхватил контейнер и отнес его на место.

– Каков джентльмен, – хмыкнула Персефона.

Официантка смущенно улыбнулась и предложила Тристану стакан воды.

В этот момент время замерло. В руках богини появился магический пузырек – тот самый, который она когда-то украла у старшей сестры Гекаты: его содержимое на время лишало смертных воли. Персефона вылила темно-синюю клубящуюся жидкость в стакан. Тристан выпил воду, и вокруг него засверкало голубое, невидимое для человеческого взора сияние.

– Иди за мной… – проворковала богиня.

Тристан вышел в коридор. Персефона щелкнула пальцами, и с потолка на всех присутствующих посыпалась зеленая сверкающая пыльца.

– Они забудут, что ты был здесь… – пояснила она не слышавшему ее Тристану, нависла над ним, и фиолетовое облако вокруг нее электризовалось и искрилось.

– Тебе туда, – прошептала коварная богиня ему на ухо.

Тристан моргнул, словно заколдованный, подошел к двери кладовки, не осознавая, что делает, дернул ручку и вошел. Но стоило ему поднять взгляд и увидеть ее, как в груди у него что-то взорвалось так ошеломительно, точно родилась новая вселенная. Он стоял, оглушенный, и смотрел на девушку. Голубое одеяние подчеркивало ее красоту, и в нем мелькнуло смутное чувство – будто он уже встречал ее когда-то.

– Не закрывай дверь! – закричала она.

Неожиданный порыв ветра завихрился в комнате – Тристан машинально подумал об открытом окне, – а дальше все произошло слишком быстро: дверь захлопнулась с таким грохотом, словно сама судьба решила запереть их внутри.

Тристан не мог знать, что его судьба абсолютно непричастна к происходящему и что невидимые нити уже тянулись из рук мойр в прекрасные изящные ладони Персефоны.

– Не-е-е-е-ет! – взвыла Ирис.

Тристан же смотрел на нее и не мог подобрать слов. Грудь сдавило, пульс участился, в висках гулко застучало, дыхание сбилось.

– Ты почему здесь? – наконец он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение.

Ирис подняла на него огромные темные восточные глаза и впилась угрюмым взглядом.

– Ты что, не мог придержать дверь? – простонала она, а потом, к его удивлению, обессиленно сползла по стене на пол, закрыла лицо руками и едва слышно заплакала.

Тристану всегда было тяжело видеть женские слезы. Он чувствовал себя беспомощным, будто внутри что-то надломилось. Попробовав дернуть ручку, он убедился: дверь не открывается. Они заперты. Он начал стучать изо всех сил, громко звал на помощь, но было ощущение, что комната уводит их в иное измерение, где никто не услышит их криков.

Ирис продолжала плакать. Макияж растекся, но она не могла успокоиться.

– У-у меня… в-выступ-ление, – выдохнула она сквозь рыдания. – В д-девятнадцать н-ноль-ноль…

Тристан взглянул на экран телефона. 18:58. В верхнем углу мигало безжалостное «нет сети».

– Я выбью дверь, – твердо сказал он и, недолго думая, с разбега ударил плечом.

К его изумлению, дверь даже не дрогнула, а вот плечо пронзила боль. Но он пытался снова и снова – и все безрезультатно. «Черт, что за дверь! Как сейф в банке», – пронеслось зло в мыслях Тристана. Он закатал рукава до локтей и снова навалился на дверь. Аид, наблюдавший из тени, лишь усмехнулся уголком губ. Но Тристан не сдавался. Он бился до тех пор, пока девушка не схватила его за руку.

– Ты руку сломаешь, – сказала она неожиданно мягко. – Который час?

Тристан молча показал экран телефона. На часах было 19:10. Слезы вновь тонкими ручейками скатились по щекам девушки. И вдруг она приникла к его груди и громко, навзрыд, расплакалась.

Тристан стоял растерянный, опустив руки. Он не знал, какое именно выступление пропустила Ирис, но понимал: для нее это было невероятно важно. Иначе она не плакала бы так сильно. Он поднял руки и осторожно обнял ее хрупкие плечи. И в этот миг вокруг них вспыхнуло невидимое фиолетовое пламя. Две судьбы, которым никогда не суждено было пересечься, пересеклись.

Аид и Перефона довольно переглянулись.

Акт II

Страх, отчаяние, гнев – все это бурлило в груди Ирис в ту самую секунду,