— Дракон тебя в два счета уничтожит! — процедила мать, задыхаясь от собственного яда. И тут же ее взгляд переметнулся на меня. — А ты! Что смотришь! Отец умрет из-за тебя!

— Не смей на нее кричать! — рыкнул отец.

— А вдруг она беременна? — с ядом в голосе настаивала мать, сжимая кулаки.

— Тогда тем более, не сметь повышать на нее голос! — твердо произнес отец.

— Ты прекрасно знаешь, что делают с такими… невестами! — мать указала на меня дрожащей рукой. — Он убьет ее на виду у солдат! Чтобы не потерять свой авторитет перед армией! Не хватало, чтобы какой-нибудь салага с соплей на погонах тыкал генералу тем, что спал с его женой! А если таких сопляков будет много?

— Я… я… — хотел было что-то ответить отец, но простонал и покачнулся.

Он сморщился, стараясь сделать глубокий вдох.

Я уже видела такое… Мне казалось, что все, что вокруг происходит — дурной сон. Фантасмагория из образов детства.

Побелевший, как полотно отец тяжело дышал, но при этом продолжал стоять ровно. Но я-то видела, что ему плохо. И не хватает воздуха.

— Врача! Это приступ! Это начало! — закричала я, видя, как отец отмахивается: «Не надо!».

— Сядь на место! Не позорь нас еще сильнее! — вскрикнула мать, вскакивая с кресла. — Хотя, куда уж еще сильнее!

Она сглотнул эти слова, а я чувствовала, что нужно бежать за помощью. У папы тоже так было! Это приступ! У него прихватило сердце!

Если ничего не сделать, он умрет! Как папа!

Глава 6

Я знала наизусть все симптомы. Столько раз я гуглила, что делать в таких случаях. И столько раз ругала себя за то, что была слишком маленькой, чтобы что-то сделать.

— Куда! — прошипела мать, хватая меня за руку. — Ты что? Хочешь, чтобы все узнали о том, что у твоего отца больное сердце? Его тогда спишут, и мы будем влачить жалкое существование на мизерную пенсию! А ему осталось дослужиться до полковника еще месяц!

— Ложитесь, — прошептала я, стараясь не обращать внимания на крики. — Прошу вас, ложись…

Мои руки тряслись, а я металась глазами по комнате.

— Я нормально себя чувствую, — произнес отец сдавленным голосом. — Все хорошо… Сейчас пройдет… Я…

Он поморщился, а я попыталась усадить его в кресло. Воздух! Срочно!

Я бросилась к окну, слыша гневные окрики матери. Распахнув бархатные шторы, я дернула створку, видя роскошный сад и настоящие кареты, рядом с которыми прогуливались разодетые дамы и господа в мундирах.

Прохладный воздух хлынул в комнату, а я снова бросилась ко второму креслу.

— Аспирин, — прошептала я, понимая, что аспирина здесь нет. — Кашляйте! Вдохнули и кашляйте! Не спрашивайте. Просто так надо! Я прошу вас…

Послышался шумный вдох, а потом начался кашель.

— Сильнее, — шептала я. — Снова глубокий вдох. И снова кашляйте…

Я видела бледность, слышала кашель. Это самый простой способ постараться нормализовать сердечную деятельности, если под рукой нет никаких лекарств. Я читала об этом в интернете. И плакала, понимая, что тогда была еще совсем крошечной, а рядом просто не оказалось того, кто знал о таком.

— Мне легче, дочь, — произнес севший голос отца. Он попытался встать, но я не дала ему.

— Рано, — прошептала я, дрожащей рукой прикасаясь к его похолодевшей руке. Сейчас я смотрела сквозь черты незнакомого мне человека, видя бледное лицо отца, которого уносили на носилках. Как оказалось, в вечность.

— Вот! Полюбуйся! — внезапно послышался голос матери за спиной. — Это ты виновата! Ты довела отца! Это все ты!

«Что мамкаешь! Руку убери! Это ты довела отца! Ты!», — послышался голос из памяти. Мать сидела с ногами в кресле, глядя в выцветший рисунок обоев. А потом заскулила, как побитая собака, сгибаясь в три погибели. Я подошла к ней, понимая, что кроме нее у меня никого не осталось. Но вместо того, чтобы обнять меня, как в фильмах, она лишь зашипела на меня с кресла, как кошка, убирая мою руку со своей. Я заметила, что ее раздражало любое мое прикосновение. И убрала руки за спину. Постояв несколько минут, я ушла в комнату папы, положила его рубашку на кровати и легла на нее, представляя, что он рядом.

— Со мной в порядке, — прокашлялся отец, вставая и продолжая покашливать. — Я чувствую себя намного лучше. Спасибо, дочь!

Внезапно дверь открылась, а на пороге замер тот самый красавец, с которым я проснулась в одной постели. У него была идеальная осанка. Это тебе не «собака сутулая» из соседнего офиса. Он стоял ровно, а я с вожделение смотрела на красивый прогиб узкой талии, затянутой золотым кушаком.

— О, господин генерал, — елейным голосом произнесла маменька, тут же поменявшись на глазах. Сейчас, глядя на нее, никто бы в жизни не подумал, что это всего лишь маска. — Я понимаю, мы слишком многого от вас просим… Но давайте мы как-то не будем горячиться… И… и…

Ее речь была спешной и елейной, а меня передернуло от брезгливости. Ненавижу, когда люди так меняются в один щелчок пальцев.

Из того, что я поняла. Я досталась вот этому красавцу не девушкой. А он, видимо, рассчитывал на неискушенную девушку. А меня уже кто-то искусил. Раньше него. И выяснил он это аккурат в первую брачную ночь.

— Отставить, — негромко произнес темноволосый красавец, не меняясь в лице. Мать тут же умолкла, бледнея. Она схватилась за спинку кресла, впиваясь в нее, словно клещ.

— Господин генерал! — тут же произнес отец, выровнявшись по струнке.

— Отставить, подполковник! — повернул голову в его сторону красавец-генерал. Он резко перевел взгляд на меня, а я стиснула зубы.

— Итак, что вы решили, господин генерал? — дрожащим голосом прошептала маменька, с заискивающей улыбкой. — По поводу нашей дочери… Я понимаю, получилось недоразумение, но мы не знали! Я даже представить себе… не могла…

Весь словесный поток оправданий был прерван одним единственным взглядом.

Отец склонил голову, зажмурился и сжал кулаки.

Все происходящее не предвещало ничего хорошего!

Глава 7

Красавец смотрел на меня. Пристально, безотрывно. Мне же хотелось провалиться сквозь землю.

Брови его хмурились, а взглядом можно было скважины бурить. Недорого. Под ключ.

Мне было ужасно неуютно от этого холодного, пронзительного, как зимний ветер, взгляда.

Генерал медлил. Он, словно, взвешивал решение. Только сейчас я почувствовала, что от его слова зависит моя судьба.

— Падай на колени… Умоляй… — прошипела мать, так, чтобы генерал не слышал. — Клянись во всем… Умоляй о пощаде!

Я смотрела на генерала, понимая, что на