— А-а, ну да, — тянет Юрина дочка, оглядывая меня уничижительным взглядом. Дескать, что же ты так вырядилась? Сегодня не твоя свадьба.

Поджимает губы, всем своим видом показывая: «Даже не надейся!».

— Дела были, дочка, — мягко осаждает ее Юра. Морщится от боли. А мне его обнять хочется. И отвести в спальню. Человеку лежать надо, а в ЗАГС Стеша со своим любимым сами доедут.

— Ну, все, поехали, поехали! — велит Юра собравшимся у крыльца. — А то опоздаем. Слава, твои где?

— Они прямо к ЗАГСу подъедут.

— Дарагановы тоже, — напоминает сзади Яков. И у меня сердце екает. Сейчас Миленку свою увижу. Может, перед церемонией удастся поболтать.

И как только машины тормозят перед ЗАГСом, бегу к друзьям.

— Привет! — падаю в объятия Милене, а потом и Илье. — Как же я по вам скучала…

— По тебе и не скажешь, — смеются Дарагановы.

А следом уже подходит мрачный Лютов.

Жмет руку Илье, кивает Милене и будто бы шутливо уводит меня прочь. Вот же человек! Все должно быть по его велению и хотению. Хозяин. Барин.

— Что-то ты сильно обрадовалась, — бурчит тихонечко. И мне кажется, пыхтит весь, как закипающий чайник.

— Это мои друзья. А ты меня грубо увел, — выговариваю еле слышно.

— Ты мне нужна, — парирует он, обнимая меня за талию. — Сейчас этот дурдом начнется. Мне Стефанию жениху вручать, а ты со своей Миленой поговоришь. А пока стой тут.

Железная логика! Только мне непонятная. Зачем вообще нужно мое присутствие при знакомстве родителей? Чужой семейный праздник. Мое дело сторона.

— Мы твою сумку привезли, — шепчет Милена, как только мы с ней усаживаемся на самом последнем ряду. Разглядываю волнующегося Славку, переминающегося с ноги на ногу. Глазею на Антона, свидетеля со стороны жениха, и, наконец, улыбаюсь, когда в небольшой зал Юра вводит Стефанию.

— Красивая девочка, только больная очень, — вздыхает какая-то тетка в черном платье в белый горох, сидящая впереди. — Наверняка с желудком что-то. Зачем нашему Славочке больная жена? И куда ты смотрела, Галя?

Опускаю глаза, стараясь не рассмеяться. Славка — не по годам серьезный тип. Сам знает, чего хочет. Родственники точно ему не указ.

Регистратор торжественно задает вопросы. Жених и невеста на них отвечают радостно. А я провожаю взглядом Юру, занявшего место в первом ряду.

Лютов недовольно поворачивается, находит меня взглядом. Кивает, словно приказывает пересесть к нему.

Медленно мотаю головой. Нет. Церемония скоро закончится. Да и бегать туда-сюда неудобно.

— Занятный товарищ, — хмыкает рядом Милена. — Ты счастлива с ним?

— Наверное, — пожимаю плечами и добавляю тихо. — Все лучше, чем с Никитой.

— Его в опеку вызывали, прикинь. Отчихвостили там. И за вызов волонтеров ему пришлось заплатить. Марина говорит… — ссылается на старшую дочь, которая общается со старшими Беляевыми.

— Прекратите немедленно, — шикает на нас дама в горошек. — Никакой культуры, — отворачивается возмущенно.

А мы с Миленой обмениваемся понимающими взглядами и как по команде опускаем головы, стараясь не заржать.

И уже на улице вместе идем к ее нарядному «Мини Куперу».

— Лидия Андреевна, — догоняет нас парень из лички Лютова. — Юрий Дмитриевич просит вернуться.

— Он без тебя и дня прожить не может, что ли? — хохочет Милена.

Пожимаю плечами, поворачиваюсь к Юре. Натыкаюсь на строгий недоумевающий взгляд и улыбаюсь. Забираю сумку, целую Милену в щеку и шепчу. — Побегу, а то Лютов, как медведь-шатун, сейчас всех покусает.

— Мы хоть вместе сидим на этом празднике жизни? — усмехается Милена.

— Да, я с вами, — киваю на ходу. — Если Лютов не передумает, конечно…

— А он может, — соглашается со мной Илья. Достает с заднего сиденья сумку, которую у меня отобрали в СИЗО. — Проверь, там все на месте? — просит требовательно.

А я в ужасе пялюсь на черный кожаный шопер, купленный после развода с Беляевым. Открываю на автомате, заглядываю внутрь и цепенею, будто мертвеца увидела.

Ассоциативная память как на скоростном лифте доставляет меня в тот самый злополучный день. Словно кадры кинопленки, бегут воспоминания. Вот на меня надевают наручники прямо в отделении реанимации, вот под презрительными взглядами выводят из больницы. А потом полиция и судебное решение, явно выписанное задним числом.

— Иль, вот Лиде нанесли большой репутационный ущерб, и ни одна собака не поплатилась. Никто не извинился. У нее на работе люди до сих пор думают, что это Лида… Никому нет дела…

— Кхмм… — прокашливается Илья.

А у меня над ухом слышится родной голос с хрипотцой.

— Ну как это никому, Миленочка? Заставим всех причастных извиниться…

— Юра, я прошу тебя, ради бога. Это лишнее. В больницу я не вернусь, — тараторю, смаргивая слезы.

— Лида, — пригвождает меня взглядом Лютов. Невыносимый человек. — Ехать надо. Вон уже молодые в свой лимузин садятся.

— В твой лимузин, — усмехается Илья.

— Ну да, ну да, — улыбается Юра. Держится молодцом. Даже виду не подает, как ему больно. Только по испарине на лбу понимаю, что дела плохи.

— Поляна уже накрыта. Скоро встретимся, — ненадолго прощается Лютов с Дарагановыми.

И уже в Майбахе прикрывает глаза.

— Устал я, Лидуша. Сейчас пару стопок выпью и домой.

— Тебе нельзя, — предупреждаю, слегка сжимая пальцы. — Ну кто пьет сразу после операции…

— Так за дочку надо. Пусть живут хорошо, — обнимает меня Лютов здоровой рукой.

— А ты думаешь, семейное счастье зависит от количества выпитого? — с сомнением смотрю на него. И Лютов, мой грозный и опасный мужчина, морщась от боли, хохочет.

— Не смеши. Пожалей меня, — просит, утыкаясь носом в мою макушку, и добавляет порывисто. — Ты мой лучший обезбол, Лида. Когда ты рядом, ничего не болит.

Глава 43

Свадебный банкет превращается в нервотрепку какую-то. Во-первых, мои непутевые дети решили отметить торжество прямо на берегу реки и обменяться клятвами на причале. Красиво, конечно.

И служба безопасности их поддержала.

— Хороший вариант, Юрий Дмитриевич, — покивал тогда Вова Михайлов. Потер смазливую морду и предложил. — Мы там шатер поставим, биотуалеты для гостей. Цветами украсим. Камер навтыкаем. Народишко под присмотром будет… Ну, в смысле, в дом никто не пройдет и ничего там тебе не подложит, — прокашлялся для солидности.

Я и согласился.

Вариант действительно хороший. Только кто ж знал, что меня подстрелят с утра? Придерживаю раненое крыло. Качаю его, словно младенца. А сам кошусь на Лиду, усевшуюся вместе с Дарагановыми.

Нет, я все понимаю. Это ее друзья и родственники. И ей хочется пообщаться. И так я ее в клетку заточил. Но внутри уже поднимает голову голодный зверь. Просыпается чувство первобытного собственника.

Моя она, и должна быть рядом со мной…

— Не пялься ты так на Лиду, — смеется Яков. — Ты своим взглядом ей