теряла свой рассудок, я больше не могла жить в мире, где тебя не существует. Это было невыносимо. Куда бы я ни пошла… На кухню, чтобы приготовить завтрак – вспоминала, как мы делали это вместе. В ванную – в памяти мелькало, как ты сушил мне волосы или смеялся, когда я засыпала во время этого. Выходила я на улицу или была дома – это удушающее ощущение никуда не исчезало. Я начала тебя ненавидеть, – ее щеки покраснели от слез и яростного бессилия. – Твой голос стал меня отравлять. Я не собиралась себя убивать, Дамиан. Но в тот день мне казалось, что ты звал меня. И я перестала собой владеть. Мои ноги словно сами понесли в воду. Картина того, как Кайден кричит мое имя… Она до сих пор является мне в кошмарах, – тяжело сглотнула Эви, кусая нижнюю губу до крови, чтобы не сорваться снова на крик. – Потом, в ванной, я смотрела на свое отражение. И я ненавидела девушку, которую видела там. Слабую, потерянную, убитую. Мне хотелось ее уничтожить.

Дамиан едва дышал. Боль сжала грудную клетку.

Но он только перехватил ее руки, несмотря на активное сопротивление девушки, прижал к себе.

– Ты хотела уничтожить себя за любовь ко мне.

– Да.

– До сих пор?

– Нет, – прошептала Эви. – Но грязные мысли, страхи о том, что я перестала владеть своим телом и разумом… Они мучали меня. Я боялась поделиться этим даже со своим психотерапевтом. Только сегодня, когда ты приволок меня к озеру, я отчетливо поняла, что не поступлю, как она. Что не причиню вреда своим детям, даже если однажды оступилась. Я отличаюсь.

– Хорошо, – мужчина отпустил ее запястья, но не позволил отстраниться. Снял свои перчатки и крепче прижал хрупкую девушку к своему телу, поглаживая по спине, волосам, повсюду, куда мог дотянуться. Эви хотела ударить его снова, но это не унимало жжения за грудиной, отчаяния и обиды.

– Ты причинил мне так много боли, – вырвалось сквозь очередной всхлип.

– Знаю.

Он бессмысленно не извинился, не опускался до оправданий или заверений в «вечно и счастливо». И, наверное, именно это успокаивало Эви. Заставляло его уважать. То, что Дамиан знал – забыть такое невозможно. Понимал всю глубину ее ран. Был сейчас искренним с ней. Таким же потерянным, виноватым, но принимал все, что Эви ему давала. Словно желая поменяться с ней местами. Забрать всю боль.

Дамиан опустился на землю, все так же обнимая ее. Она уткнулась ему в шею, позволяя себе плакать, дать волю чувствам, пока он отбросил маску и бережно покрывал поцелуями ее щеки, лоб, кончик носа, прикрытые веки и соленые губы.

– Мой Огонек, посмотри на меня.

Она подняла глаза на мужчину и поразилась тому, какими яркими были его зеленые глаза. Они сияли в темноте, когда Дамиан смотрел на нее, полные света, нежности и теплоты, от которой перехватывало дыхание.

Такие же глаза, как у парня, в которого она влюбилась, когда ей было семнадцать.

– Тебе не позволено вредить себе, – его голос звучал сдавленно, словно мужчина старался не сорваться. – Пожалуйста, малыш. Никогда больше.

Боль, отразившаяся в зеленых глазах, разрывала сердце Эви на мелкие кусочки. Ей нестерпимо сильно захотелось отогнать ее. Никогда больше не видеть сильного Дамиана таким уязвленным, раненым.

– Я… я постараюсь, – прошептала она, коснувшись кончиками пальцев его красивого лица.

– Поклянись, и я брошу курить, – очаровательные ямочки появились на щеках Дамиана, и она коснулась губами каждой. Ощутив, как он слегка вздрогнул от непривычной ласки.

– Клянусь. Я не буду.

– Договорились, – он все еще беззаботно улыбался, а девушке казалось, что звезды заполнили небосвод, сверкая повсюду.

Освещая эту ночь. И медленно разгоняя тучи внутри нее.

Эви казалось, что они снова подростки, время ничего не изменило. Разве что теперь ее чувства к нему стали глубже, осмысленными.

– Дами… – девушка обхватила лицо мужчины руками. – Ты сказал, что видишь меня. Пожалуйста, позволь и мне увидеть тебя.

Он порывисто обнял жену, словно набираясь сил. Вдыхая запах родного дома и теплоты.

Решаясь открыться.

Они все еще сидели на голой земле, на берегу озера, и Дамиан аккуратно перетащил девушку на свои колени, все так же крепко обнимая.

Безумно нуждаясь в контакте. Ему постоянно хотелось ее трогать, целовать, обнимать – просто знать, что она рядом. Здесь. Сжимает его теплые пальцы своими холодными, мягко улыбается, смотрит с безграничным доверием. Даже когда злится, даже когда губы говорят совсем другое. Любовь в ее глазах никогда не исчезала.

Эви словно это ощущала. Его потребность быть ближе. Она взяла мужа за руку, сплетаясь с ним пальцами. Прижала их к губам, целуя костяшки.

– Откройся мне.

– В отчаянных попытках уберечь от темноты, которая меня окружает, я едва не погубил тебя, Огонек. Мне охренеть как жаль, – прошептал он и сжал ее пальцы сильнее. Эви не перебивала, слушала, сидя на его коленях. – Потому что я вовсе не рыцарь в сияющих доспехах. И далеко не герой, – тихо произнес Дамиан и тяжело сглотнул, встречаясь с ее вопросительным, встревоженным взглядом. – Дело никогда не было в доверии. Ты моя лучшая подруга, мать моих детей и любовь всей моей гребаной жизни. И речи не шло о том, что мои секреты хранились из-за сомнений в твоей лояльности. Это не так.

Эви продолжала касаться его, невесомо поглаживая по раскрытой ладони, рисуя на ней невидимые линии.

– Понимаю.

– Все, что я говорил тебе раньше – правда. Ты была единственной, кому я открылся. Там, в лесу, когда ты за мной проследила однажды. Помнишь?

Эви моргнула, воскрешая в памяти тот день.

– С кем ты связался?

– Это японская мафия. Я помогаю им.

– Как именно? – выдавила из себя девушка.

– С юридическими делами. Ведением их бизнеса, сопровождением сделок, казино и всем прочим, – звучало слишком размыто и слишком хорошо, чтобы быть полностью правдой.

– Но это не все, не так ли? – выдохнула Эви.

– Я наказываю только тех, кто того заслужил.

– Ты становишься тем же монстром, Дамиан, как и они, – ее голос сорвался на шепот. – Оглянись. Чем ты отличаешься от преступников, которых презираешь?

– Главным, – уверенно ответил Дамиан. – Я делаю это, чтобы защитить других. Невинных. Это педофилы, убийцы и животные, не заслужившие жизни. Но даже так, я не отнимаю у них ее.

– Ты не можешь знать наверняка! – Эви нервно сглотнула, отступив. – Как ты можешь гарантировать, что парень, которого ты выбросил в окно, выжил? Он мог умереть! Ты мог, черт побери, убить человека. Да, они отвратительны,