Веду Клару наверх к своей комнате. Ретт все так же крепко прижат ко мне, его дыхание глубокое и ровное, щекочет мне шею. Иду и думаю, каким мой дом кажется тем, кто впервые переступает его порог.

Прихожая просторная, светлая, как, впрочем, и весь первый этаж. Когда-то давно отец полностью переделал планировку, он хотел видеть маму за плитой, даже сидя в гостиной. Сейчас на первом этаже двери есть только у кабинета и ванных комнат. Лестница у нас старая, но ее основательно обновили. Она широкая и плавно закручивается, ведя на второй этаж. У подножия лестницы стоит большой рояль. Я сам на нем не играю, но бывают ночи, когда, если прислушаться, можно уловить, как Флинн, думая, что все спят, садится за клавиши. И играет так, будто родился для сцены Карнеги-холла.

Мы поднимаемся на второй этаж, и я веду их налево, вглубь длинного коридора. Здесь, в конце, наши комнаты — моя и Деклана. Моя слева, его — справа. Обе комнаты огромные и почти зеркальные. Я открываю одну из двойных дверей слева и завожу их внутрь. Закрыв за собой дверь и повернув ключ в замке, я оборачиваюсь и вижу, как взгляд Клары мечется по комнате. В моему личному пространству, куда я даже братьев пускаю нечасто. Но с ними все по-другому. С ними здесь все кажется... правильным. Будто они всегда должны были быть здесь.

Я стараюсь посмотреть на комнату ее глазами. Справа — большая зона отдыха: в центре задней стены камин, перед ним мягкий ковер, а на углах ковра, два кресла, развернутые наполовину к камину, наполовину друг к другу. Слева от камина стоит моя книжная полка, доверху забитая триллерами и фэнтези. Что? Я люблю читать в свободное время, подайте на меня в суд.

Слева вдоль дальней стены стоит моя кровать. Огромный матрас размера king-size установлен на плавающем каркасе, из-за этого создается ощущение, будто кровать висит в воздухе. Справа, вдоль стены, еще одна пара двойных дверей. Они ведут в мою гардеробную, которая, если честно, чертовски огромная. Я люблю одежду. И еще больше люблю обувь. Но даже при всем этом мои вещи занимают меньше половины пространства.

Моя собственная ванная находится слева от кровати. Если заглянешь туда, увидишь белые стены, черную плитку и большую белоснежную ванну на резных ножках. А еще просторную душевую с прозрачной стеклянной дверью и белой плиткой, такую огромную, что в ней спокойно поместятся четверо, если тебе вдруг захочется чего-то... необычного.

В душевой пять леек: две спереди, две сзади и одна большая, имитирующая тропический ливень, прямо по центру.

Там же две раковины, и вся столешница щедро усыпана моими вещами.

Клара шепчет:

— Ого... — возвращая меня в реальность.

Я снова медленно глажу Ретта по спине, наблюдая за ней. Клара обводит взглядом комнату, затем поворачивается ко мне, с широко раскрытыми глазами:

— Роуэн, эта комната больше, чем вся моя квартира. Кто ты вообще такой? Это не просто «богатый бизнесмен»… это нечто совсем другое.

— Я все тебе объясню, Клара. Отвечу на любой твой вопрос. Только давай сначала уложим Ретта, чтобы мне не приходилось шептать, — тихо говорю я, понизив голос.

Краешки ее губ дрожат в легкой улыбке, она кивает:

— Да, конечно. Давай я его возьму. Его положить на твою кровать?

В ее голосе слышится нерешительность.

Я опускаюсь к ней и целую ее в лоб:

— Да, Красавица. Сегодня вы спите в моей кровати. А я буду занят тем, чтобы держать ублюдков подальше от вас.

Она поднимает на меня глаза, и я вижу в них предательский блеск не пролившихся слез:

— Роуэн, тебе не обязательно это делать. С ним все в порядке, правда.

Я качаю головой:

— Я не нарушаю своих обещаний. Особенно перед вами двумя. Никогда.

Клара улыбается и протягивает руки, чтобы забрать Ретта, но тот вцепляется в мой свитер так, что, кажется, и думать не собирается отпускать. Я вопросительно смотрю на нее. Клара только пожимает плечами. Я осторожно подхожу к кровати, опускаюсь вместе с ним, укладываю на спину. Ретт, как только касается матраса, тут же раскидывает руки и ноги в разные стороны, раскинувшись, как морская звезда.

Я аккуратно накрываю его одеялом, подкладываю под руку его Сэйфи, любимого плюшевого друга. А потом начинаю собирать со всей кровати подушки и выстраивать их по бокам, чтобы он не скатился во сне.

Клара с трудом сдерживает смех:

— Роуэн, ему четыре года, а не четыре месяца.

Я бросаю ей наигранно строгий взгляд:

— Осторожность никогда не бывает лишней. Он и так в незнакомом месте.

Клара смотрит на меня так, будто видит впервые:

— У нас никогда не было никого, кто защищал бы нас и заботился о нас так, как ты. Я просто... не привыкла к этому.

Я подхожу ближе, обнимаю ее, прижимаю к себе, целую в висок. Вдыхаю ее запах, и отпускаю тяжелый выдох, не желая разжимать рук.

— Привыкай, малышка. Я никуда не исчезну. Но нам нужно поговорить о том, что случилось сегодня ночью. Я все исправлю, клянусь. И мне очень жаль, что ты оказалась втянута в это дерьмо. Просто дай мне шанс все объяснить.

В ее глазах крутятся тысячи вопросов.

И я только надеюсь, что она выслушает меня. Здесь ей ничего не угрожает — никогда. Но я знаю, то, что она услышит, ей вряд ли понравится.

* * *

Клара

Он втянул меня во все это? О чем он вообще говорит? Роуэну явно предстоит многое мне объяснить. Теперь уже очевидно, что он куда богаче, чем я думала. Похоже, его братья ждут его внизу, чтобы поговорить. Пушки, скрытность, охрана, что все это значит? Вся эта ночь буквально кричит именем Престона. Хотя мне любопытно: почему Роуэн считает, что это как-то связано с ним? Я смотрю на него, молча ожидая объяснений. Он берет меня за руку и держит так крепко, будто боится, что я вырву ее в любую секунду.

— Начну с того, что я не лгал тебе, — говорит он. — Я кое-что утаил, но ни разу не соврал.

Я открываю рот, чтобы спросить, о чем он вообще говорит, но