— Я не могу, — стону я, почти дрожа от нужды.

— Я так и думал, — рычит он.

Он подается вперед, и я замираю, когда сквозь туман пробивается вспышка ясности.

— Презерватив!

Когда я пытаюсь приподняться, он сильно прижимает мою голову к столу, и я вслепую шлепаю по его телу позади себя.

— Пич, детка, ни для кого не секрет, что я больше ни с кем не трахаюсь.

Он гордо смеется, а потом добавляет:

— И я знаю, что ты ни с кем не трахалась, потому что мое слово — закон в СФУ. А закон гласит: держись подальше от того, что принадлежит Рену Хантеру.

Я даже не могу найти в себе силы ответить, слишком потеряна в желании, затуманивающем мой разум. Он слегка надавливает, и от этого движения мои глаза закатываются назад.

— Я хочу, чтобы ты не двигалась и позволила мне использовать тебя так, как я хочу. Ты понимаешь?

Только одна вещь во мне говорит мне не делать этого, и это крошечный голос в моем мозгу, который я сразу же заглушаю.

Я хочу наслаждаться. Я хочу отпустить себя. И я хочу, чтобы Рен Хантер оттрахал меня до смерти.

— Да.

Как только это слово вылетает из моего рта, он глубоко входит в меня. У меня отпадает челюсть, и дыхание перехватывает, пока он не отстраняется и не входит снова.

— Черт, — задыхаюсь я, сжимаясь вокруг него. — Черт, ты большой и... очень большой сейчас.

Он сильнее прижимается к моему затылку, чтобы удержать меня на месте.

— И ты примешь это как сильная девушка, о которой ты всегда говорила.

Я полностью теряю себя, когда он снова делает толчок, заставляя мои бедра удариться о край стола, и я задыхаюсь. Приподнявшись на носочки, я стараюсь соответствовать его движениям, а волна за волной наслаждения накатывает на меня с каждым его толчком.

Я не успеваю сформулировать ни одной мысли, когда он замедляет темп и произносит:

— Трахни себя на моем члене. Покажи мне, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Я отталкиваюсь со всей силы, но это ничто по сравнению с тем, как он уничтожал меня секунду назад. Разница заставляет меня нуждаться в нем, и, несмотря на то что я выкладываюсь на полную, из меня вырывается безнадежный скулеж.

— Еще, — задыхаюсь я, покачивая бедрами. — Рен...

— Ты не получаешь от меня того, чего хочешь, когда я держу в тебе свой член, Беда. Ты берешь то, что тебе дают.

— Пошел ты, — хнычу я. — Черт...

Он наклоняется ко мне, целует мое плечо и, прикусив его, снова всаживается в меня.

Каждое движение говорит о том, какой он большой, и как я приспосабливаюсь к каждому дюйму его члена, словно мы созданы друг для друга.

— Твоя маленькая киска отчаянно плачет по мне. Почти так же, как и я по тебе.

Он ускоряется, да так мощно, что стол ударяется о стену с повторяющимся звоном. От наслаждения я потею и чувствую, как напрягаются мышцы, приближаясь к краю.

— Рен… — стону я.

— Вот так, Беда. Зови меня по имени, когда кончишь. И привыкай, блядь, к этому.

— Черт возьми, Рен! — кричу я, взрываясь вокруг него, и звезды затуманивают мое зрение, а все мое тело пульсирует от сладкого облегчения. Он не дает мне передышки: его пальцы медленно ласкают мой клитор, что резко отличается от его толчков.

— Подожди, — вздыхаю я, ощущения слишком сильные, слишком приятные.

Словно он уже знает мое тело наизусть, он снова нежно гладит меня и проникает в меня еще глубже.

— О Боже... о Боже...

— Подожди, пока ты снов кончишь, прежде чем ты назовешь меня своим богом. Подожди — он прижимается всем телом к моему, и край стола упирается мне в низ живота — пока я не покажу тебе — он прижимается еще, поглаживая мой клитор в том же медленном темпе — что я могу заставить твое тело сделать для меня.

Его член глубоко вошел в меня, под нужным углом, деревяшка давит на меня спереди, а его пальцы доставляют такое удовольствие, какого я еще никогда не испытывала. И в этот момент я чувствую, как удовольствие неудержимо вытекает из меня.

— Черт, — хнычу я. — Я не могу остановиться...

— Я знаю, детка. Продолжай. Выпачкай всю себя для меня. Намочи мой член, как хорошая девочка.

Его голос дрожит, и я чувствую, как он замирает внутри меня, когда он сокращает свои толчки.

Когда он выходит из меня, я уже не чувствую ничего реального. Сразу же его сперма растекается по моим бедрам, а я, кажется, даже не обращаю на это внимания.

— Не двигайся, — мягко говорит он. — Я принесу тебе что-нибудь.

— Как будто я могу двигаться, — шепчу я, закрывая глаза, пока он уходит.

Я едва оттдышалась, когда он вернулся, и почувствовала теплую, влажную ткань у своего входа.

— Позволь мне, — говорю я, пытаясь схватить ее, но он мягко отталкивает мою руку, прежде чем погладить меня по пояснице.

— Просто не двигайся.

— Это странно... интимно, — бормочу я, прижимаясь щекой к его столу. Мне кажется, что я опираюсь на несколько плиток для игры.

— Ты только что обрызгала меня, но да, моя забота о тебе — это то, где ты должна провести черту.

— А. Ха, — говорю я, когда он заканчивает и деликатно помогает мне встать на шаткие ноги.

Мы оказываемся лицом к лицу, его футболка все еще на мне, но уже вернулась на место, а его полотенце снова на талии. Наши взгляды пересекаются, и мое сердце падает к ногам.

О. Боже. Вот где я провожу черту близости. Этот взгляд в его глазах, который говорит мне, что это только начало, ужасает. Эта ямочка на его щеке, которая едва сдерживает его гордость за то, что он наконец-то заполучил меня. А то, как он прикусывает нижнюю губу, говорит о том, что он уже жаждет большего.

— Эм… — Я прочистила горло.

Я не готова к этому. Не готова узнать, каким будет Рен, когда полностью раскроется на мне.

— Хочешь принять душ здесь?

Я качаю головой.

— У тебя не будет подходящего шампуня для моих волос.

Он поднимает на меня бровь.

— У меня есть твой шампунь. С чайным деревом и мятой. Конечно, он у