Последние несколько дней мы отлично ладили. Хотя, если быть точным, мы виделись только утром на тренировках и вечером за просмотром Jeopardy, прежде чем я уходил в свою комнату вязать и слушать аудиокнигу, а она — читать медицинские журналы.

Пока всё шло легко. Честно говоря, эти шесть месяцев вполне могли бы оказаться приятными. Я был полон энергии и мотивации — куда больше, чем за последние пару лет.

Вилле тоже можно было полностью доверять. Она не из тех, кто нарушает правила или выходит за рамки.

Вот только я — слабое звено. Парень, который никогда не встречал границу, через которую не хотел бы переступить, или правила, которые не хотелось бы нарушить.

Но я работал над собой. Старался. Этот брак стал для меня сигналом к пробуждению, и я на него откликнулся.

Поэтому я достал костюм — один из тех, что носил в хоккейные времена и который не надевал уже пару лет.

Было странно снова его примерить. Он оказался великоват — ещё одно напоминание, что мне пора вернуться в форму. А вместе с этим пришёл целый поток негативных мыслей о том, как я умудрился так быстро скатиться с уровня профи до унылого бездельника.

Я зажмурился и силой воли прогнал эти мысли. Но не сегодня. Сегодня нужно сосредоточиться. Нервы могут сдать позже — уже после ужина с её родителями.

В гостиной я сидел на диване, передо мной на кофейном столике лежал букет, который я купил по дороге. В тот момент, как Вилла вернулась с работы, она тут же скрылась в своей комнате переодеться.

Ответственность давила. Она ни разу не скрывала, как сильно любит и уважает своих родителей, и мне хотелось произвести на них впечатление. Вероятность была невелика, но всё равно я хотел показать, что смогу быть для их дочери хорошим мужем.

Я почти впал в панику, когда скрипнула дверь её спальни. А потом она вышла — и из меня тут же вышел весь воздух.

На ней был мягкий зелёный свитер и короткая чёрная юбка с плотными колготками. Наряд был одновременно сдержанным и невероятно соблазнительным — каждый изгиб её фигуры подчёркивался как надо. Светлые волосы свободно спадали на плечи, а губы блестели.

— Ты в костюме? — удивлённо спросила она.

Я заставил себя вдохнуть, чтобы вообще иметь возможность говорить.

— Да, — кивнул, выпрямляясь и отряхивая брюки. — Мы идём знакомиться с твоими родителями, хочу произвести хорошее впечатление.

Её губы приподнялись в насмешливой улыбке.

— Ты же их знаешь.

— Да, твой отец с детства колол мне прививки от гриппа. Но сейчас всё по-другому.

Она грациозно прошла к шкафу у двери, накинула пальто и затянула этот поясной ремешок. Даже под плотной шерстью выделялась её талия, и грудь тоже… Ну, вы поняли.

Господи, мне не следовало так пускать слюни на собственную жену. У нас же партнёрство, договорённость.

Она проявила ко мне гораздо больше доброты, чем я заслуживал. И я собирался отвечать тем же.

Я буду лучшим, чёрт возьми, фальшивым мужем на свете.

Но сначала мне нужно перестать на неё пялиться.

Савары встретили нас у двери своего большого кирпичного колониального дома с подъездной аллеей, обсаженной деревьями.

— Доктор Савар, — сказал я, пожимая руку её отцу.

Он выглядел меньше и слабее, чем я его помнил. С самого моего рождения он был частью моей жизни — крепкий мужчина с густыми серебристыми волосами и широкой улыбкой. Сейчас он сильно похудел, плечи сгорбились, а сам он опирался на трость.

— И доктор Лаэй-Савар, — обратился я к её матери, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щеку. Она была невысокой и пухленькой, с большими зелёными глазами и аккуратным светлым каре. Выпрямившись, я протянул ей букет.

— Просто зови меня Сьюзен, — сказала она, и её щёки порозовели. — Проходите в дом, тут же холодно.

Вилла держала отца под руку, пока мы входили.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, а Сьюзен повела нас в гостиную.

— Бывало и лучше, — отмахнулся он левой рукой. — Правая всё ещё не слушается, но мы справимся.

Вилла ласково улыбнулась.

— Ты делал упражнения из физиотерапии?

— Да, — вздохнул он. — Твоя мать заставляет каждый день. Мало радости, поверь.

Она похлопала его по руке, в глазах плясали озорные огоньки.

— Отлично.

Дом Саваров был безупречно чистым, но в нём чувствовалось тепло и уют. В центре комнаты стояло пианино, заставленное рамками с фотографиями троих членов семьи. Я подошёл ближе и стал разглядывать каждую. Несколько снимков с выпускных церемоний — на каждом Вилла была в разной мантии. Чёрт, сколько же у неё дипломов?

Фотографии с лыж, теннисного корта, подводного плавания.

Они выглядели по-настоящему счастливой и любящей семьёй.

У меня в груди защемило — зависть, пусть и несправедливая. В моей семье всю жизнь царил бардак. Мать уехала во Флориду много лет назад, и кроме редких звонков, никакого контакта с ней не было. Она не проявляла интереса ко мне, когда я был ребёнком, и тем более после того, как я повзрослел.

Даже когда я два года играл за Тампу, она не пришла ни на один матч. Хотя, если честно, я не могу её винить. После того, что устроил мой отец, она заслужила новое начало.

А отец… сейчас сидит в федеральной тюрьме. И пока был на свободе — не делал ничего, кроме как унижал меня.

Дебби была самым близким, что у меня когда-либо было к настоящей семье.

Хотя мы не кровные родственники, в её глазах я был шестым сыном — и никаких возражений.

— Вам что-нибудь налить? — спросила Сьюзен. — Ужин почти готов.

— Воды, пожалуйста, — кивнул я.

Вилла помогла отцу добраться до дивана. Было больно видеть, как медленно и неуверенно он двигался. А ведь в детстве он каждый год выигрывал рыболовный турнир.

— Мы были удивлены, — тихо сказала мать Виллы, возвращаясь с подносом напитков.

— Я хотел извиниться, — сказал я, чувствуя, как пот проступает даже под мышками. Мне безумно хотелось ослабить галстук, но раз уж я выбрал костюм, нужно было довести дело до конца. — Я должен был прийти к вам, всё объяснить, попросить вашего разрешения. — Я взял Виллу за руку. — Но нас просто захватил момент.

Они синхронно покачали головами, и Сьюзен улыбнулась.

— Нет, не думайте, что мы не рады. И, пожалуйста, просить разрешения? — Она приподняла бровь. — Моя дочь бы тебя убила.

— Всё так, — засмеялся Роджер. — Я её этому научил.

— Спасибо, — прошептала Вилла и сжала мою руку. — Всё было правильно.

— Я