Я перевернулась на бок и заметила, что Николаса рядом нет.

Озадаченная, я запахнула халат, надела тапочки и вышла в коридор. Пальцы скользнули по свежей гирлянде, обвивавшей перила, и я улыбнулась — потому что в этот раз украшения были не для показухи. Они были для нас.

Я начала спускаться по лестнице, все еще улыбаясь, — и замерла, как вкопанная, когда в поле зрения появилась гостиная. Передо мной возвышались сотни коробок — красных и зеленых, сложенных высокими стопками.

Что за…

Между ними едва оставался узкий проход.

Я протиснулась вперед и увидела курьера, который ставил последнюю стопку у двери.

— С праздниками, миссис Сейнт.

Сердце дрогнуло от звука моей новой фамилии. Эти слова все еще ощущались непривычно — странно и идеально одновременно.

— С праздниками.

Я уже собиралась спросить, что, черт возьми, это за заказ, как Николас обнял меня сзади.

— Ты рано встала. — Он поцеловал меня в шею, проведя языком по коже так, что стало ясно: стоять мы будем недолго. — Что-то не так?

— Нет. — Я покачала головой, когда он отпустил меня. — Для чего все эти коробки?

— Подарки для всех сотрудников, — ответил он. — По итогам списков плохих и хороших этого года.

— Я думала, ты сказал, что покончил с этой идеей, — заметила я. — Что наконец станешь нормальным генеральным директором и просто будешь выплачивать бонусы вместе с зарплатой.

— Я никогда такого не говорил. — Он улыбнулся. — И раз ты больше на меня не работаешь, мне с прискорбием приходится сообщить, что я склоняюсь к тому, чтобы снова отправить тебя в список плохих, — добавил он, и улыбка тут же его выдала.

— Тогда убедись, что там есть место для двоих.

— Я не собираюсь вносить туда себя, — ответил он. — Это разрушает всю концепцию.

— Я беременна, — тихо сказала я, машинально прижимая ладонь к животу.

Он моргнул.

На мгновение все вокруг замерло. Единственными звуками были тихое шипение и потрескивание камина.

— Я собиралась сказать тебе об этом на Рождество, но раз уж я в списке плохих, то, пожалуй, дам тебе веский повод оставить меня там. — Я взяла одну из коробок. — Мне сразу начинать или…

Он поцеловал меня прежде, чем я успела договорить.

— Какой срок? — прошептал он мне в губы.

— Всего шесть недель.

— В этом году я сделаю для тебя исключение. — Он снова поцеловал меня, развязывая пояс моего халата, его руки были теплыми и до боли родными. — Особенно после всего, что тебе пришлось пережить со мной. Ты впервые в жизни попадешь в список хороших.

— В этот раз я должна была быть там первой, Николас.

Его улыбка стала медленной и знающей.

— Посмотрим, — мягко сказал он. — Я еще не закончил оценивать твое поведение в этом году.

КОНЕЦ — СНОВА.