— Во-вторых, никто ни о чем не подозревает — ну, кроме, может быть, Брэндона, которому давно пора на психиатрическую экспертизу, — так что ты паникуешь и собираешься без всякой причины. И, наконец…

Он прижал меня к стене бедрами.

— Я ни хрена не «чуть не трахнул тебя» в Нью-Йорке. Я проявлял колоссальную выдержку, но, если честно, мне надоело делать вид, что я тебя не хочу.

Он накрыл мой рот своим, и я широко раскрыла глаза, когда он завладел мной в поцелуе — долгом и глубоком, от которого у меня подкосились колени.

Он выдернул заколку из моего пучка, и волосы рассыпались по плечам.

Не прерывая поцелуя, он вклинил колено между моих ног, мягко раздвигая их.

Я закрыла глаза, пока его рот продолжал подчинять мой, но вдруг он резко прикусил мою нижнюю губу.

— Открой глаза, — потребовал он. — Я хочу видеть, как ты выглядишь, когда я тебя трахаю…

Повинуясь, я втянула воздух, когда он скользнул рукой под мою юбку и одним плавным движением сорвал с меня трусики. Ловко расстегнув молнию, он позволил юбке упасть к моим ногам.

Он прижался ртом к моей шее, и мне пришлось сдерживать стоны, когда он втягивал мою кожу между зубами, а его рука блуждала под моей блузкой и расстегивала лифчик.

— Сними это вместе со свитером, — прошептал он, отстраняясь. — Сейчас.

Я ухватилась за край блузки и медленно стянула ее через голову, позволяя ему рассмотреть мою грудь вблизи.

Он прижал к ней ладони, а потом вобрал правый сосок в рот, и по телу словно прошла волна — все нервы разом сорвались с края, и я напрочь забыла, где мы вообще находимся.

— Подожди, Николас, — прошептала я, задыхаясь. — Нас же могут услышать.

— Тогда постарайся не кричать. — Он взял в рот левый сосок и просунул руку между моих бедер, коснувшись большим пальцем набухшего клитора, ясно давая понять, что никаких стоп-сигналов не существует.

Резко оторвавшись от меня, он вытащил из кармана презерватив, расстегнул брюки и позволил им упасть на пол.

Я едва сдержала вздох, увидев очертания его члена под бельем. Годами я фантазировала о том, что скрывается под его идеально сшитыми брюками, представляла, насколько он большой, — но все это меркло рядом с тем, что я видела сейчас, прямо перед собой.

— Что-то не так? — усмехнулся он.

Я покачала головой.

— Вот и хорошо. — Он вложил упаковку мне в руку, затем спустил белье, обнажая член. — Я позабочусь о том, чтобы ты получила каждый его сантиметр…

Схватив мою левую руку, он положил ее на себя, заставляя почувствовать, насколько он тверд для меня.

И вдруг мне стало нечем дышать.

— Открой и надень на меня, Дженна, — прошептал он.

Я кивнула, но, видимо, замешкалась, потому что он негромко рассмеялся и сам забрал упаковку, с легкостью разрывая ее.

Он медленно раскатал презерватив по всей длине, задерживаясь каждые пару секунд, словно нарочно показывал, сколько именно его мне сейчас предстоит принять.

Закончив, он снова поцеловал меня — на этот раз гораздо мягче, — а потом внезапно схватил за руку и потянул к краю книжного шкафа.

— Обопрись назад, — приказал он, и мое тело послушалось раньше, чем успела вмешаться голова.

Я ягодицами ударилась о холодное дерево, а он устроил мои ноги у себя на талии и медленно вошел в меня.

— О… — стон сорвался сам собой. — Боже мой…

— Тсс… — предупредил он, входя глубже. — Ты же не хотела, чтобы нас услышали.

— А-а-а… — я не могла сдержаться: каждый следующий сантиметр ощущался сильнее предыдущего, а его большой палец терся о мой клитор так, словно он нарочно хотел, чтобы я закричала о нашем моменте на весь дом.

Когда он оказался во мне полностью, удовольствие обожгло так остро, что глаза защипало от слез, а крик был в считанных секундах от того, чтобы сорваться с губ.

Спасая меня, он закрыл мне рот ладонью и начал вбиваться в меня снова и снова, но я все равно безумно стонала прямо ему в руку.

Я умоляла его взглядом замедлиться, но он отказался. Он двигался в своем мучительном, безрассудном ритме, заставляя меня пожалеть о каждом слове, сказанном когда-то о его умении в постели.

Книжный шкаф глухо стукался о стену — достаточно громко, чтобы меня это пугало, но все же не настолько, чтобы вызвать лишние подозрения.

Я смотрела Николасу в глаза, пока он смотрел в мои, встречая каждый его толчок собственными движениями, чувствуя, как годы напряжения между нами растворяются каждый раз, когда наши тела сталкиваются.

Это ведь просто выход накопившегося желания.

Но ощущалось как нечто большее…

— Я… я… — я чувствовала, как пульсирую вокруг него, понимая, что больше не смогу сдерживаться.

— Ты что? — поддразнил он, осторожно убирая ладонь от моего рта. — Сейчас дашь мне увидеть, как ты кончаешь на этом члене?

— Да…

— Умница. — Он вдруг замедлился и вошел в меня резче и глубже, застав врасплох и мгновенно толкнув меня за край.

Словно предугадав это, он снова прикрыл мне рот, заглушая его имя, вырвавшееся у меня из горла.

Через несколько секунд он тоже сорвался, и мы так и остались, переплетенные, задыхаясь и пытаясь выровнять дыхание.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я смогла только кивнуть.

Он медленно вышел из меня и переложил меня на кровать. Потом снял презерватив и отбросил его в сторону.

Я ожидала, что он ляжет рядом, но он этого не сделал.

Вместо этого он подошел к валявшимся на полу брюкам, достал еще один презерватив и снова навис надо мной.

— Возьмись за изголовье, — прошептал он, касаясь губами моей кожи. — Сейчас.

— Зачем?

— Потому что. — Он взял мои руки и положил их туда, куда хотел. — Я собираюсь наказывать тебя до самого утра… за то, что ты заставила меня спать на полу…

Николас

Часы спустя

Дженна смотрела на меня — кожа у нее все еще была влажной от пота, плечи испещрены следами моих укусов.

— О чем думаешь? — спросил я.

— Ни о чем.

Но выражение лица выдало ее с головой, и я перевернул ее, укладывая сверху.

— Я слушаю.

— Да это ерунда, мистер…

— Николас. — Я улыбнулся. — Надеюсь, ты не считаешь, что сейчас уместно называть меня так?

— Точно. — Она покраснела. — А когда именно ты говорил с моим отцом о женитьбе на мне?

Я замер. Вот этого я точно не ожидал.

Брэндону я все еще должен сломанную челюсть за то, что он это ляпнул…

— Когда? — надавила она. — В самолете, пока я спала? Или, может, он