Я снова себя сдержал. Ненависть, любовь… Не знаю, что это было. Наверное, одержимость. Злость и нежность в одном флаконе. Дикое желание сделать ее своей — и плевать, что за стеной Каролина.

Эмоции заводили не меньше, чем близость Сергеевой. Я отчетливо чувствовал тонкий свежий аромат клубники, идущий от ее волос. И губы у нее были красные. Как клубника.

— Раньше я думал, что ты просто маленькая, — прошипел я, наклоняясь еще чуть ниже. — Неопытная. Ничего не понимаешь. Но я ошибся. Ты все понимала. Тебе просто нравилось унижать меня.

Наши губы оказались запретно близко друг от друга. Наверное, еще бы мгновение, и я бы впился в ее губы поцелуем. Но Сергеева вдруг отпрянула назад, будто испугавшись. Потому я и отстранился.

— Как же ты меня бесишь, — прошептал я, пытаясь унять учащенный пульс.

— Нет, малыш. Это ты меня бесишь. Все в тебе бесит. Твоя наглость, самовлюбленность, эгоизм. Может быть, ты красивый и сильный — устраиваешь девочкам марафоны, да? Но только этого мало, чтобы быть в глазах других настоящим человеком. И я пришла сказать, что презираю тебя за твои поступки. Ты — мусор.

Она в очередной раз попыталась меня сломать.

— Мусор, — я рассмеялся. — Выходит, я — мусор, а ты — принцесса? Так? Знаешь, если бы ты была парнем, я бы знал, как с тобой разобраться.

— Кулаками? Ударишь, что ли? — Дашка провоцировала меня. Ей богу.

— Я не бью женщин, хоть и выгляжу в твоих глазах мусором. Но выслушивать все это не собираюсь. Уходи, — велел я.

— Я узнала про спор, — решила она меня добить.

— Про какой спор?

— Про спор на меня. Ночь со мной, все дела.

— Что? Откуда? — я занервничал. Каким бы мусором я ни был, рассказывать про Серого не хотел.

— Неважно. Просто скажи, спор действительно был?

— А если и был?

— Ты мразь, — заявила Дашка. — Я не ошиблась.

Этот удар от Сергеевой был самым болезненным.

Отработанный апперкот. Меткий, сильный. Я едва удержался на ногах.

Да она профи.

— Я?! Что ты несешь? Хотя… — Я вдруг решил, что не буду оправдываться. Если человек думает, что я способен на нечто подобное, значит, совершенно не знает меня. И не собирается узнавать.

Если надо объяснять, то не надо объяснять.

Пусть считает так. Пусть считает меня свиньей. Не буду спорить.

— Думай, как знаешь. Уходи. Просто уходи. Нечего тебе с мусором общаться, — сказал я. И она, тотчас поднявшись с дивана, первой вылетела из комнаты. А я пошел следом, уставший до невозможности.

— Удачи с Каролиной, — сказала она в прихожей, отправив меня в нокаут.

— А тебе удачи с тем, с кем ты провела ночь, пока тебе все искали. И даже мусор, — не смог удержаться я.

Она вышла из квартиры, а я непонимающе смотрел в ее спину, на трогательно торчащие лопатки.

Со спины Дашка казалась беззащитной.

— Стой, Сергеева, — дернула меня за язык целая ватага чертей.

— Что? — обернулась она.

И я сошел с ума.

Не понимая, что делаю и зачем, подошел к ней и положил ладони на щеки, всматриваясь в ее лицо.

Щеки у нее были горячими.

— Я не этого хотел.

Прости, Даша. Правда, не хотел.

— Мне теперь на все плевать. Отпусти меня, — не стала слушать меня Сергеева и убежала к себе. А я вернулся домой. И застыл в прихожей, не понимая, что на меня нашло.

— Что случилось? — выглянула из гостиной Каролина.

— Ничего, — сквозь зубы процедил я.

— Я же вижу — что-то случилось. Вы поругались?

Я молчал. И тогда она обняла меня — легко и невесомо. Словно укрыла тонким одеялом.

— Дан, — прошептала Каролина, прижимаясь щекой к моему плечу. — Все будет хорошо. Веришь?

И поцеловала в щеку.

— Верю, — ответил я и отстранил ее от себя.

Ромашки я отдал Каролине. А когда она ушла, сидел в своей комнате на подоконнике и пересматривал видео, на котором мы с Сергеевой целовались. Пересмотрел раз пять или шесть, а потом удалил.

Когда началась гроза, я подошел к боксерской груше и методично бил ее до изнеможения.

Джеб. Хук. Кросс. Джеб, хук, кросс…

Я бы переломил эту чертову стену между квартирами. Но от стены, которая разделяла теперь нас с Дашкой, я избавиться не мог.

Я выдохнул и продолжил.

Джеб. Хук. Кросс.

Больше ее не было в моей жизни. Целых три года.

1.16

Мне казалось, что я летела сквозь пространство и время по сияющей мягкой тьме, где всюду горели звезды. Иные из них складывались в созвездия, а иные — в буквы и слова.

«Я люблю тебя».

«Пожалуйста, не уходи».

«Как я без тебя?..»

Вот что я видела, пока мчалась по Вселенной, раскинув руки, как крылья.

А потом звезды начали мигать и гаснуть, как фонари