— Спасибо, что приехала. Но не стоило, Каролин. У тебя самой выпускной был.

— Он был скучным, — отозвалась она с улыбкой.

— У меня тоже. Проходи в гостиную, — ответил я, думая, как поступить. Выгнать Серебрякову я не мог — мы давно не виделись. И решил, что посижу с ней час, а потом пойду к Дашке. Час ведь ничего не меняет, верно?

— Какие хорошенькие, — склонилась к цветам Каролина, придерживая длинные светлые волосы у плеча. — Пахнут здорово. Тебе подарили?

— Ага, — не стал я ничего ей объяснять. Потом расскажу — Каролина была в курсе моих чувств к Сергеевой. И всегда поддерживала меня. — Будешь чай?

— Нет, спасибо… Если только воду — на улице жарко.

— Холодный сок? — предложил я.

Кивнула.

Я притащил апельсиновый сок — и себе, и ей. Когда я заходил в гостиную, то увидел, что она стоит у стены, рассматривая семейные фото, но не успел ничего сказать. Каролина сделала шаг назад, не замечая меня, и врезалась в мое плечо. Сок тотчас пролился. Но, слава богу, я в последний момент как-то увернулся, и сок попал не на ее замечательное белоснежное платьице, а на мои домашние майку и штаны.

Я громко и нецензурно выругался. А Каролина вздрогнула.

— Прости! — воскликнула она. — Боже, как неловко!

— Все в порядке, — отмахнулся я.

— Я идиотка, какая я идиотка, — шептала Каролина. Она всегда ужасно смущалась, когда делала что-то не так.

— Не на тебя пролилось, и ладно. Чего убиваться? Это же просто домашняя одежда, — ободряюще улыбнулся я гостье. — Сейчас переоденусь и вернусь.

Я ушел в свою комнату, но только успел натянуть джинсы, как кто-то позвонил в квартиру. Плюнув на поиски чистой футболки, я пошел открывать, надеясь, что это не родители, забывшие ключи.

О да, это были не они.

И даже не Петров.

Это была Дашка.

Она стояла и таращилась на меня большими глазами. Заплаканными. И все равно самыми красивыми на свете.

Мне хотелось прижать эту дуру к себе и не отпускать. Но я боялся сделать что-то не так.

— Что? — не сразу додумался спросить я.

— Хочу поговорить. Можно?

— О чем? — затупил я, потому что не знал, как собрать силу воли в кулак и обо всем ей сказать.

Дашка перевела взгляд вниз и увидела босоножки Каролины. Только тогда я понял, как не вовремя она пришла.

— У тебя кто-то в гостях? — спросила Дашка.

Я не успел ничего ответить — в прихожей появилась Каролина. И мило улыбнулась Сергеевой.

— Привет, — поздоровалась она.

— Привет. — Во взгляде Дашки было раздражение, а в голосе — ни намека на дружелюбие. — Извините, что помешала. Нам надо поговорить.

— Это может подождать? — спросил я, потому что говорить при Каролине не хотел. Слишком личное.

— Нет.

Пришлось вести Дашку в свою комнату.

1.15

А там все пошло не так, как я хотел. Мы в очередной раз поругались. И все мои благие намерения растворились под шквалом ее тупых обвинений.

Она заявила, что я разочаровал ее, и всячески дала понять, какой я мудак и говнюк. Я молча слушал ее, по привычке крепко сжимая пальцы, но как только Сергеева заметила это, тотчас расслабил. Не хотел, чтобы она знала, как мне фигово из-за ее слов.

В конце концов она обозвала меня трусом. Так и сказала, сидя на диване с такой прямой спиной, будто ей сзади доску привязали:

— Ты — трус, Матвеев. Лживый и лицемерный. У тебя есть девушка, а ты целовался со мной. Нет, я не лучше тебя в этом плане — повелась на всю эту псевдоромантику выпускного. Поверила тебе. Но знаешь, Матвеев, я хотя бы была искренней, а ты со мной забавлялся, скинул видео как доказательство друзьям — я все видела, потом кинул и поехал праздновать со своей подругой.

У меня внутри все перевернулось. Она видела. Видела нас с Юлей. Плакала — если верить Серому.

Я ненавидел, когда женщины плачут. А когда плакала Дашка — в детстве — мне самому физически становилось плохо. Я безумно боялся сделать ей больно, и в итоге сделал. Но так и не объяснил ей ничего. Закусил удила.

Гордость умеет бить по больному.

А Дашка, с отвращением глядя на меня, продолжала:

— А на следующий день начал изменять ей с другой. Каролина ведь у тебя для души, да? Я прекрасно понимаю, чем вы занимались до моего прихода. Не переживай, мистер трус, я закончу, и продолжите, а…

Ее слова кололи словно мечи. Били по лицу. Оставляли следы на теле.

Вот оно, значит, как? Вот кем ты меня считаешь, любимая? Вот что думаешь про меня?

Не сдержавшись, я ударил кулаком по стене.

— Что ты несешь? — прорычал я и, зачем-то склонившись к Дашке, наехал в ответ. Сказал, чтобы сняла белое пальто. И чтобы посмотрела на свои поступки.

Защитная реакция? Нет, это была ненависть. Я ненавидел Сергееву всей душой. За ее злые слова. За пронзающий взгляд. За то, что она такая красивая.

Я был от нее