Но потом появилась её мать.

Я слышал обрывки историй о Миранде Рэндольф из сплетен в городе и от самой Вик. Но ничто не могло подготовить меня к встрече с ней. Чёрное короткое каре, куча украшений и презрительная усмешка. Она прижала нас к бару, вынудила выслушать представление и устроила Вик допрос о работе, друзьях и о том, как она познакомилась со мной.

— Ты немного расплылась, — процедила она сквозь зубы. — Видимо, в ваших глухоманях пилатеса нет.

Вик рядом со мной будто сдулась, поправляя подол платья.

Мне, по идее, не стоило вмешиваться, но удержаться было тяжело. Особенно когда Миранда провела пальцами по щеке дочери и добавила:

— В Бангоре, наверное, есть приличный дерматолог. Стоит записаться. Вечно молодой ты не будешь. Пару лазерных процедур пошли бы тебе на пользу.

Боже, какая же она прелесть. С её лицом, натянутым до состояния бешеной собаки, мне с трудом удавалось сдержаться и не ляпнуть что-нибудь.

К счастью, она переключилась с критики дочери на нас — расспрашивала о наших отношениях и моей работе. Так что я включил режим «надёжного плюс-один» и поддержал версию, которую мы с Викторией придумали заранее: соседи, сначала дружба, потом роман.

— Эберт? — с насмешкой повторила её мать.

Я не удивился. Нашей семье слава всегда доставалась сомнительная. Отец, напомню, отбывал срок в федеральной тюрьме.

Пока Миранда вещала, к нам подходили другие гости. Невеста с умиротворённым лицом всё тёрла свой почти плоский живот. А затем появилась высокая и болезненно худая женщина — судя по всему, вторая сестра Вик.

— Чем вы занимаетесь? — спросила Александра, по-прежнему нелепо поддерживая свой «животик». Судя по интонации, всё, что не звучит как «инвестбанкир» или «гендиректор», её не устроит.

— Пожарный, — ответил я.

Технически — неправда. Но что-то подсказывало: говорить, что я сейчас безработный, здесь было бы неуместно.

Как только я это произнёс, их лица вытянулись. Стало очевидно — я больше не представлял интереса. И слава богу. Этот разговор надо было срочно завершать.

Я обнял Вик за плечи. Все мои инстинкты кричали: хватай её, неси куда подальше, в первую же закусочную с лобстерами — за пивом, настоящей едой и минутой покоя от этого фарса.

Но прежде чем я успел реализовать свой безошибочный план, сквозь толпу прорвалась ещё одна фигура.

— Ты говорила, что вы не встречаетесь, — громко заявила миссис Дюпон, подбивая начёс. Её покойный муж был мэром, когда я был ребёнком. Та ещё змея, из тех, кто считает себя выше всех остальных.

Но сплетничать ей было не западло — это вообще её главный талант.

Мать и сёстры Вик переглянулись, и выражения их лиц сделались ещё язвительнее. Вокруг сразу стихли разговоры — всем хотелось услышать продолжение.

Вик напряглась рядом.

— Мы просто не хотели афишировать, — тихо сказала она, заливаясь румянцем.

— Да она вообще ни с кем не встречалась, — громко возвестила миссис Дюпон. — Всё, наверное, потому, что до сих пор влюблена в жениха.

Вик ахнула. Александра продолжала поглаживать свой живот, самодовольно ухмыляясь.

Чёрт. Это был кошмар Виктории, воплотившийся в реальность. Люди пялились, шептались, наслаждаясь чужим позором.

— Конечно они встречаются, — раздался голос тёти Лу. Она протискивалась сквозь толпу, постукивая тростью по лодыжкам (подозреваю — намеренно). Она бросила на миссис Дюпон убийственный взгляд, а потом смерила меня с головы до ног. — Посмотрите на него. Если бы она его не заполучила, я бы это сделала. Ты же знаешь, я неравнодушна к пожарным.

Я притянул Вик ближе, провёл ладонью по её плечу.

— Он так выглядит, — тётя Лу указала на меня, чуть не заехав тростью по ноге Александры, скорее всего — специально. — И он ещё и герой? — Она положила руку на грудь. — Ох, обморок. У Виктории такой вкус появился, с тех пор как она вернулась на север. — Она метнула взгляд в сторону Грэма.

Александра нахмурилась, а Миранда закатила глаза. Впрочем, мне кажется, это было единственное выражение, которое её лицо вообще умело.

Ноздри миссис Дюпон вздулись.

— Они всё время вместе, — заявила она, — но все мы знаем, что они просто друзья. Его собственная мать подтвердила это на вязальной встрече во вторник.

Злость мгновенно вспыхнула в груди. Почему этой гадкой женщине вообще так важно, что происходит в моей личной жизни? Но сильнее всего я чувствовал, как разрывается сердце за Вик, которая рядом со мной всё больше сжималась, будто пыталась исчезнуть.

Я должен был что-то сделать. Поддержать её. Подбодрить. Нет, Вик не была моей девушкой. Хотя, конечно, я не стал бы говорить об этом этой старой карге или всем этим снобам. Но она была моей подругой. Человеком, к которому я испытывал самые искренние чувства. И само её присутствие здесь уже было испытанием. Я не позволю, чтобы её унижали.

— Простите, миссис Дюпон, — произнёс я, нарочито вежливо, — но это оскорбительно. Невозможно провести с этой женщиной даже немного времени и не влюбиться в неё по уши.

Тётя Лу улыбнулась мне. Я уже собирался ответить ей тем же, когда за её спиной заметил движение. Грэм. Тот самый бывший муж. Он уверенно приближался, в этом своём спортивном пиджаке, с самодовольной ухмылкой, будто только что вернулся с охоты на лис.

Я сжал кулаки. Кровь закипала.

Он был старше Вик на несколько лет точно, может, даже перевалил за сорок. Самодовольный тип, у которого, судя по всему, хватало уверенности исключительно за счёт отцовских денег.

Я был выше его на несколько сантиметров и, по ощущениям, мог переломить его пополам без особых усилий. И, похоже, именно к этому всё шло.

С бокалом, в котором, скорее всего, плескался дорогущий скотч, он подошёл ближе, и не постеснялся в открытую окинуть Вик взглядом сверху донизу.

В ушах загрохотала кровь. Было два варианта: схватить Вик и унести куда подальше или остаться и заткнуть этих высокомерных ублюдков раз и навсегда.

Я сделал то, чему меня учили: оценил обстановку, просчитал варианты и выбрал тот, что принёс бы меньше всего ущерба.

Я повернулся к Вик и аккуратно заправил прядь её волос за ухо.

Она подняла на меня глаза, полные напряжения. Чёрт. Больше всего мне хотелось стереть всё это с её лица.

Я не мог забрать боль, но мог сделать что-то другое. Я посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

— Я без ума от тебя. Давай без тайн.

Пальцами приподнял её подбородок и, наклонившись, нежно коснулся её губ.

Она встала на