— А что с твоими волосами, Пипетка? — хмыкнул он и коснулся прямой, залитой лаком длинной пряди. — Ты их жиром, что ли, помазала?

— Слюной закапала, — фыркнула я, скрещивая ноги.

Даня почему-то внимательно на них посмотрел, и уголки его губ чуть приподнялись. Я тут же спрятала ноги под лавку, хотя с ними все было в порядке — я специально все утро просидела в ванной.

— Тебе больше идут кудряшки, — заявил он.

— А тебе идет молчание, — не растерялась я.

— Если я буду молчать, ты так и не узнаешь, кому нравишься.

— Идио-о-от, — протянула я, услышав вдруг за спиной какой-то странный звук.

— Какая ты жестокая, — усмехнулся Данька. — Куда слезы лить?

— В унитаз, — отозвалась я, снова слыша что-то странное позади. Я даже оглянулась, но увидела лишь зеленые кусты.

— Между прочим, это естественная среда твоего обитания, — не остался в долгу Клоун. — Так, ладно. Даша, — вдруг он позвал меня по имени.

— Что? — опешила я.

— Это не друг, — сказал Даня серьезным голосом, глядя мне в глаза. — Ты нравишься не моему другу.

— В смысле? — не понимала я.

— Ты нравишься мне, — выпалил он.

— Что-о-о? — протянула я изумленно.

— Ты нравишься мне, — повторил Даня еще раз и сквозь сцепленные зубы сказал тихо: — Давай встречаться?

Я не знала, что ответить. Просто смотрела в его серые глаза и молчала. Встречаться? Он шутит? Тут же вспомнилась та злополучная сцена с поцелуем в пятку. Я тряхнула волосами и сцепила руки на коленях, но тут же их расцепила, подумав, что Даня решит, будто я боюсь.

А я боялась. Боялась своих чувств, первых и беспокойных, боялась его чувств, таких странных и непривычных, боялась показаться дурочкой, в конце концов. Как и любая другая девочка, я грезила о прекрасном принце, но мне сложно было представить, что этим принцем окажется тот, кто с детства доставал меня и при этом всегда находился рядом.

— Ты зависла, что ли? — недовольно спросил Даня.

Кажется, он нервничал.

— Немного, пытаюсь вспомнить номер телефона психиатрической больницы, — грубовато ответила я, желая скрыть смущение.

— Опять эти шутки за двести пятьдесят, — криво улыбнулся Даня, не сводя с меня глаз. — Почему я предлагаю встречаться девчонке, у которой вместо головы кочан капусты? Ну? Так и будешь молчать, Даша?

Он коснулся моей ладони. Но тотчас убрал пальцы, словно обжегся.

По моим рукам поползли мурашки. Пульс зашкаливал. В голове появилась странная легкость. Нет, он серьезно или снова прикалывается? Хотелось, чтобы серьезно.

— Ну-у-у… — протянула я.

Странный звук за спиной повторился, и мне показалось, что я услышала чье-то хихиканье. И вдруг, вспомнив слова Ленки о том, что в парке Даня был не один, а с друзьями, моментально все поняла. Этот придурок снова решил над мной приколоться! Позвал дружков, которые наверняка сейчас сидят на лавке по ту сторону кустарника и подслушивают наш разговор. Наверное, они думают, что я растаю, признаюсь чертову Клоуну в любви, а потом будут все вместе надо мной издеваться! Как тогда с Альтманом!

Неожиданные злость и обида застилали мои глаза, но я не показывала виду, лишь вытащила телефон из кармана и сильно стиснула его пальцами.

— Ты, конечно, милый, Данечка, — сказала я звенящим голосом. — Девочки говорят, что симпатичный. И личико ничего, и пресс есть. Серебрякова так вообще по тебе с ума сходит, — не могла я не вспомнить Каролину. — Но знаешь… — Я сделала драматичную паузу. — Такие, как ты, мне не нравятся. Прости, котик.

Это было словно пощечина. Даня дернулся. Его глаза моментально загорелись недобрым огнем. И я почувствовала себя отомщенной.

— Какие — такие?

— Такие противные. Наглые. Бесцеремонные, — заявила я, и обида в моей душе почему-то стала еще ярче. Я ведь ему почти поверила, а он опять за свое! Тупой Клоун! Да и я умом не блещу, что снова повелась.

— Я лучше со Стоцким стала бы встречаться, чем с тобой, Матвеев! — фыркнула я. Артем Стоцкий считался первым хулиганом школы, и слава за ним шла недобрая. Даня жутко его не любил — они даже как-то едва не подрались.

— Вот, значит, как, — процедил он сквозь зубы. Наверняка в ярости, что очередная шуточка не удалась.

— Прости, но ты не в моем вкусе. Надеюсь, Каролинка залечит тебе сердечко, — встала я с лавки.

— А ты не такая и глупая, как я думал, — вдруг заявил Даня.

— В смысле?

— Поняла, что я прикалываюсь. Или ты реально думала, что нравишься мне? И что я хочу с тобой Дружить? — усмехнулся он. — Нет, детка. Вовсе нет. Ты тоже не в моем вкусе.

— Ну-ка, ну-ка, а кто в твоем вкусе? — сощурилась я. — Серебрякова?

— Что ты ко мне с ней пристала?! — неожиданно дернулся Клоун.

— Потому что она тебе нравится? — вопросом на вопрос ответила я.

— Да! — крикнул он. — Она мне нравится! Она красивая. Нежная. Женственная. Не то что ты!

— Значит, я страшная? — обозлилась я.

Он несколько растерялся. И прежде чем успел что-то сказать в ответ, я сорвалась с места, обогнула плотно росшие кустарники, отгораживавшие нашу лавочку от других, и обнаружила его друзей. Они не могли нас видеть, но хорошо слышали. А я пару раз слышала их приглушенные смешки. Они удивленно на меня уставились. Петров подавился газировкой из банки.

— Привет, мальчишки, — помахала я им. — Хорошего дня! Не расстраивайтесь, что шутка не удалась. Попытайтесь посмеяться над кем-нибудь еще. — И ушла.

— Стой! — крикнул мне вслед Клоун, но я не сбавила шаг.

Мне бы впору