А потом Даня, будто тоже желая сменить тему, решил показать фокус — открыл колу, поставил полную бутылку на стол и пообещал сделать так, что она начнет пахнуть как фанта. Матвеев накрыл бутылку салфеткой, проделал какие-то странные манипуляции пальцами в воздухе, прошептал тарабарщину и с триумфальным видом убрал салфетку.

— И что? — спросила доверчивая я.

— Нюхай. Теперь пахнет как фанта, — с довольным видом сообщил Даня.

Я нагнулась к бутылке, чтобы проверить это, однако в тот же момент Клоун ловко нажал на бутылку, и меня обрызгало газировкой.

Как я кричала и возмущалась — моя светлая футболка вся была в темных пятнах. В результате Даня в качестве извинений купил мне чизбургер и еще одно мороженое. А потом мы вместе пошли домой. И я подумала, что не так уж он и плох. И наверняка должен радоваться, что я продинамила его дружка. Потому что он гораздо круче любого из мальчишек. Хоть и дурак.

Если бы Даня сказал, что со мной хочет встречаться он, я бы согласилась. Эта мысль мелькнула у меня в голове, когда я уже засыпала. Но наверняка он хочет встречаться с Серебряковой. Мне снилось, что мы целуемся, стоя на берегу летнего моря, и лазурные волны лижут песчаный берег. А губы у Дани горячие и совсем не противные.

В первый день каникул он позвал меня гулять — позвонил утром, разбудив. Я согласилась. Что делать летом, если не гулять?

— Встретимся в пять. В парке, на лавке напротив фонтана, — сказал он, хотя обычно мы выходили из дома вместе. А парк находился неподалеку от нашего дома — именно там мы танцевали под снегом.

— Почему там? — удивилась я.

— Мой друг хочет тебе кое-что сказать, — чуть помедлив, ответил Даня. — Ну тот, тупой.

— Хорошо, Матвеев, — пожала я плечами.

— Только приходи одна. Без своих орущих подружек.

— На своих друзей посмотри, — фыркнула я, но пообещала, что приду одна. Наверное, тот парень и без того стесняется.

На его друга было очень любопытно взглянуть. Во мне жила унылая надежда, что все-таки в меня влюблен не Петров, а кто-нибудь классный. Из всех Друзей Клоуна более-менее адекватным мне всегда казался Лешка — высокий для своих лет и симпатичный, правда двоечник. Может, это он и есть, раз Даня называет его тупым?

Это вызывало улыбку. Но когда я вспоминала сон с поцелуем, мне хотелось смеяться от непонятной радости, обжигающей солнечное сплетение. И я не могла понять, что со мной.

— Он тебе нравится, — заявила мне Ленка, которую я позвала к себе для моральной поддержки.

— Нет! Это же Клоун! — воскликнула я. — Ты сама знаешь, какой он дурак! И как он меня достал!

— Знаю, — согласилась подруга, — но еще знаю, что Матвеев симпотный. Может быть, ты, Дашка, особо не обращала внимания, но мордаха у него ничего так, да и подтягивается он больше, чем другие пацаны. У него как-то на физре футболка задралась, мы пресс увидели.

— Кто — мы? — недовольно спросила я; Ленка захохотала.

— Я, Катька и Серебрякова — она с нами стояла рядом. У нее аж слюни потекли.

— Вечно она ошивается где не надо, — нахмурилась я, вспоминая ее желание встречаться с Даней.

— Ревнуешь? — весело поинтересовалась подруга, которая, кажется, все понимала лучше меня.

— Кого?! Матвеева? Рофлишь, что ли? Нужен он мне, ха! — не собиралась признаваться я.

Она принялась убеждать меня, что я ревную, а я уверяла ее, что это не так, и в итоге мы чуть не разругались — нас спас закипевший чайник, и мы отправились на кухню.

Ленка помогла мне привести себя в порядок — одолжила кое-что из своей косметички и тщательно распрямила волосы, залив их тонной лака. Зачем мы решили их распрямить, понятия не имею. Видимо, сработало вечное женское желание поменять кудрявые волосы на прямые, а прямые — на кудрявые. Подруга осмотрела меня со всех сторон, заявила, что в новеньком летнем коротеньком комбинезоне из голубой джинсы и белоснежной футболке я выгляжу отпадно. А потому смело могу идти на свидание. Правда, я ужасно смущалась.

— Потом мне все расскажешь, — чмокнула меня на прощание в щеку Ленка. — Только, Дарья, смотри — не променяй Матвеева на кого попало!

На этом подруга отбыла — пошла домой, который как раз находился по другую сторону парка. Когда я надевала босоножки, готовая бежать на встречу с таинственным поклонником, Ленка мне позвонила.

— Слушай, Дашка, я шла домой по парку и увидела его, — сказала она странным голосом.

— Кого? Друга Матвеева? — удивилась я, поправляя ремешки на босоножках.

— Друзей! Матвеев уже в парке, и не один! С ним человек пять — Петров, Лешка, Игорь и еще двое или трое из «А» класса, — сообщила Лена. — И они все очень громко ржали.

— А мне он сказал прийти одной, — растерялась я.

— Вот именно! — громко сказала подруга. — Что-то тут не так, Дашка! Не удивлюсь, если опять какая-то подлянка, так что будь осторожнее! Может, мне с тобой пойти?

— Нет. Спасибо, я сама его закопаю, если что! — отозвалась я и выбежала из дома.

Слова подруги запали мне в душу. Я все еще очень хорошо помнила «пяточный поцелуй» и розыгрыш с Альтманом — с Матвеева станется любую гадость мне устроить.

Даня ждал меня один, без друзей, на той самой лавке перед весело журчащим фонтаном, окруженной с трех сторон кустарниками. Если зимой здесь было снежно и пустынно, то сейчас всюду росла пышная зелень и гуляли люди. Я опустилась на лавку, нагретую солнцем, и удивленно посмотрела на Даню.

— Где твой друг, Клоун? — спросила я.