— Это не «домик», Джулия. Это деревянный особняк!

Я чувствую, как её пальцы сжимаются вокруг моих.

— Эй. Ты в порядке?

— Я в порядке… — бормочет она, прижимаясь крепче. — Я в порядке.

На её глазах появляются слёзы, и я вижу ту самую плачущую девочку, которая начинает возвращаться.

— Да ладно тебе, солнышко. Не отдавай свою силу людям, которые этого не заслуживают. Ты не можешь контролировать погоду или семью, в которой родилась, — но можешь контролировать, кому позволяешь причинять тебе боль.

— Как изменить свою жизнь или характер, если ты — белая ворона в семье, которая постоянно плачет?

— Для начала ты находишь момент, когда тебе хочется заплакать, но ты сдерживаешься. Меняешь направление. Поднимаешь голову. И говоришь:

— «Да пошли вы, ублюдки! Я Джулия Стоун, и я чертовски крута!»

Она громко смеётся. Клянусь Богом — она фыркает.

«Я никогда в жизни не видел ничего настолько чертовски очаровательного».

Даже больше — привлекательного.

— Ну же, — бросаю я вызов, кладя руку ей на колено. — Скажи это.

— Кэйден, нет, — она продолжает смеяться, а я продолжаю терять голову.

— Пожалуйста? — шепчу я, беря её за руку и поглаживая затылок. Каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, мне кажется, что мы касались друг друга годами. Не знаю как и не знаю почему, но, когда я прикасаюсь к этой девушке, я чувствую себя как дома.

— Я Джулия Стоун, и я чертовски крутая!

Подъезжая к дому, я вижу на подъездной дорожке две «Ауди» и один «Мерседес», и первое, что приходит мне в голову: какого чёрта Джулия ездит на этой развалюхе «Хонде»?

Мы даже не успеваем припарковать машину, как открывается входная дверь и на крыльце собираются люди.

— Я в порядке, я в порядке… Я… — бормочет она. Её слова затихают, поэтому я заканчиваю за неё:

— Всё хорошо. — Я улыбаюсь, и она улыбается в ответ. — У нас всё хорошо.

Она морщит нос и собирается открыть дверь, но останавливается.

— Ой! Предупреждаю: я думаю, мы влюблены. — Она замирает, тихо чертыхаясь, и хлопает себя ладонью по лицу. — Я имею в виду, ты похож на Ричарда. Мы с Ричардом любим друг друга.

— Хорошо. Я люблю тебя. — Эти слова слетают с моих губ, и меня пугает то, насколько они меня не пугают. — Не открывай свою дверь. Позволь мне сделать это за тебя, раз уж мы так сильно любим друг друга и всё такое.

Она откидывается на спинку сиденья и кивает. Я выскакиваю из машины и изображаю классного парня, открывая дверцу и помогая ей выйти.

Когда она оказывается в нескольких сантиметрах от меня, я наношу дополнительный удар и целую её в лоб. Прижимая её к себе, повторяю шёпотом, когда мы направляемся к ожидающей нас толпе:

— У нас всё хорошо.

То, как она прижимается ко мне, заставляет меня думать, что она действительно мне верит. Что она действительно верит мне, и это, в свою очередь, делает мою ночь незабываемой.

Чем ближе мы подходим к входной двери коттеджа, тем медленнее я начинаю идти, пока у меня не отвисает челюсть и я не замираю на месте. Поворачиваясь всем телом к Джулии, я оттаскиваю её в сторону.

— Матерь божья! Это Лиза Стоун?! И Дэнни Эверсон?! И, чёрт возьми, это Мэтт и Тина Стоун! Чёрт возьми, ты Джулия Стоун!

Меня осеняет, когда я осознаю, что семья Джулии — это семья Стоунов, одна из самых знаменитых голливудских семей благодаря безумному количеству работ на большом экране. А Дэнни Эверсон известен своими «Оскарами» и сумасшедшими фильмами.

Я шепчу это Джулии и вижу, как она отшатывается назад, огорчённая тем, что не смогла скрыть правду. Затем замечаю, как опускаются уголки её губ. Она разочарована моим осознанием.

— Да… Ричард, — шипит она, и я понимаю, как близок был к тому, чтобы раскрыть своё прикрытие.

— Верно. Прости. Но, боже мой… ты не думала, что могла бы упомянуть об этом за последние пять часов?!

— Это вылетело у меня из головы. — Она направляется к дому, оставляя меня немного ошеломлённым.

«Это вылетело у неё из головы? Я что, должен играть роль все эти выходные с актёрами, получившими премию “Оскар”?»

«Похоже на то, чёрт возьми».

— Наконец-то! Джулия Энн, ты дала ему неправильный адрес? — таковы первые слова матери, когда она обнимает её.

— Нет, просто так случилось, что началась снежная буря, мама. Ничего особенного. — Джулия поворачивается ко мне и протягивает руку, которую я беру, потому что, чёрт возьми, я же профессионал.

— Мама, папа, — она закатывает глаза и бормочет, не глядя на Дэнни или Лизу, — все остальные, это Ричард.

Я протягиваю руку и пожимаю руки лауреатам премии «Оскар».

«Боже. Моя жизнь только что наладилась».

— Приятно со всеми вами познакомиться, — говорю я, и это значит больше, чем любые слова, которые я когда-либо произносил.

Отец Джулии, Мэтт Стоун, похлопывает меня по спине и тянет к дому.

— Ты голоден, Рич? Я могу называть тебя Рич, да?

— Сэр, вы можете называть меня как хотите. — Я ухмыляюсь и следую за ним внутрь. «Он мог бы назвать меня придурком, и я бы всё равно был польщён».

Я слушаю, как Джулия разговаривает со своей мамой — или, точнее, как мама ругает её за то, что она не поздоровалась с сестрой и Дэнни.

— Тебе обязательно вести себя так по-детски, Джули Энн? — шипит Тина, уводя всех в гостиную.

— Прости. Привет, Лиза. Дэнни.

Я смотрю, как Джулия закатывает глаза, и не могу удержаться от смеха над её упрямством.

— Привет, Джулия, — улыбается Дэнни и неловко обнимает её, и по какой-то причине меня раздражает, как долго он её держит. — Ты похудела?

— Набрала четыре килограмма, — заявляет Джулия, но я сомневаюсь, что это правда. «Я и представить себе не мог, что она могла быть худее; у неё идеальные формы».

— Ох… тебе идёт.

Неловкое молчание. Я всё ещё смотрю на изгибы фигуры Джулии и начинаю злиться, потому что Дэнни тоже смотрит.

— Может, нам стоит забрать наш багаж? — спрашиваю я, меняя тему разговора, чтобы отвлечься от странной атмосферы. «Приятно видеть ещё одну