— Почему именно сейчас? Не раньше… Чего вы все ждали? Ты, он… Хотя… Ты, наверное, слишком мелкая сошка, чтобы знать такие подробности!

— Никто ничего не выжидал, не вынашивал планы десять лет, если ты об этом. Заинтересованность Леднева в твоей персоне здорово кое-кому мешает… — поделился Порохин и… замолчал, поняв, что сболтнул лишнего.

— Заинтересованность Леднева во мне кое-кому мешает? — уточняю я. — Ты ошибаешься. Кириллу на меня плевать. С высокой колокольни!

На последнюю реплику Порохин не соизволил ответить, только ускорил шаг, и мне пришлось почти бежать следом за ним.

* * *

— Скорее! — поторапливает нас водитель.

Он сильно нервничает.

— В чем дело? — уточняет Порохин.

— Возникли проблемы. Вы слишком долго копались… Облаву устроили, — ерзает нервно водитель.

Джип лихо стартует с места, меня аж мотнуло в сторону, я полетела на сиденье, не удержавшись.

— Осторожнее! — шипит Порохин, которому тоже досталось из-за резкого старта. — Не дрова везешь!

— Я не хочу попасть под облаву! — отзывается водитель.

Машина мчит по асфальту с такой скоростью, что все сливается серым полотном.

Тем ярче на фоне этого серого полотна вспыхивает дальний свет фар автомобиля.

— Твою мать!

Водитель не ожидал, что машина выскочит на встречную и помчит лоб в лоб.

Дальний свет, бьющий по глазам, слепил, не давал рассмотреть подробности. Ничего не было видно.

Только ощущение надвигающейся катастрофы не оставляло ни на миг.

— Сворачивай! Иначе разобьемся! — страшным голосом заорал Порохин, вцепившись пальцами в изголовье переднего сиденья.

Я кое-как вытянула трясущимися пальцами ленту ремня и пристегнулась.

Щелчок замка раздался за миг до того, как водитель с диким, злым матом успел вывернуть руль влево.

Но столкновения избежать не удалось…

* * *

Леднев

Спустя время

— Как Алина? — интересуюсь у врача. — Она уже пришла в себя?

— Еще нет. Или да…. Сложно сказать.

— Что значит… сложно сказать? — хмурюсь. — Вы можете говорить конкретнее? Факты!

— Факты остались прежними. Теми же, что были неделю назад, — терпеливо объясняет врач.

— Александр…

— Михайлович, — поправляет очки.

— Александр Михайлович, эта девушка… — скупо сжимаю челюсти. — В общем, вы должны сделать все, от вас зависящее, чтобы она очнулась и встала на ноги! Все. Слышите?! Деньги не имеют значения. Вообще. Сколько нужно заплатить? Что нужно сделать? Делайте! Мне нужно…

— Чудо, вы хотели сказать?

— Плевать, пусть будет чудо, — вздыхаю я.

— Но я не волшебник и, тем более, не господь Бог. Есть материи, мне не подвластные.

— Но есть же способы…

— Постойте, дайте мне закончить начатую мысль. Есть объективные факторы и субъективные. От нас, медиков, никак не зависящие. Объективно, мы сделали все, чтобы Алина пришла в себя. Несмотря на масштаб и сложность аварии, она отделалась лишь вывихами и переломом двух пальцев, ушибы, синяки, царапины. Мелочи, словом, по сравнению с тем, как пострадал еще один пассажир авто, сидевший рядом с Алиной.

Порохин, гнида, сука… Падла!

Он пострадал сильно.

Врачи боролись за его жизнь только для того, чтобы я мог удавить его своими руками.

Но не смог выкарабкаться.

Алине повезло значительно больше, она, можно сказать, почти не пострадала. По заверениям врачей, нет никаких причин, чтобы она оставалась в бессознательном состоянии.

Но именно это и происходит день ото дня.

— Итак, с объективными причинами мы разобрались. Остались субъективные причины, то бишь, воля пациента. Его стремление к жизни, желание вернуться… Именно субъективные причины не позволяют Алине вернуться к нам. Девушка вам близка, вы ее хорошо знаете? — интересуется врач. — Если так, то найдите близких. Любимого, родителей, братьев и сестер… Кого угодно, кто мог бы поддержать ее, сказать слова утешения… Словом, вдохнуть в нее волю к жизни. Она все слышит, — сжал мое плечо пальцами врач. — У меня все.

* * *

Родные? Близкие?

Я притащил к постели Алины ее мамашу. Та проронила несколько слезинок, навестила Алину раза три… и на этом все! Никаких изменений в состоянии Алины.

Ни-ка-ких!

Она словно спящая красавица, которая не хочет просыпаться.

Решаю навестить ее сам.

Сажусь на край ее кровати, вглядываюсь в красивое, исхудавшее лицо.

— Мы так и не поговорили. Нормально. Ни разу. Мне есть, что сказать. В общем…

Я ужасно косноязычен, когда дело касается выражения своих чувств по отношению к ней.

Раньше было проще, но сейчас, спустя такое количество лет… Столько эмоций понамешано… не разобраться!

— Я все-таки отмазал тебя от всего. Так что у тебя, как минимум, одна причина вернуться уже есть… Вернуть мне обещанную ночь!

Глава 17

Алина

— Это настоящее чудо! Так говорят все.

Мама в очередной раз поправила подо мной подушку и снова села, заняв красивую позу. Она сложила руки на коленях и внимательно на меня посмотрела.

— Тебе повезло, родилась под счастливой звездой! — вдохновенно продолжила она.

— Как… Как это было? — поинтересовалась я, чтобы не молчать. — Как проходили твои роды?

— Долго. Мучительно. Грязно. Ничего общего с тем, как об этом говорят и пишут. Когда тебя приложили к моей груди… — мама призадумалась. — Да, я ощутила облегчение и решила: больше ни за какие коврижки, нет-нет! — замотала головой. — Поэтому ты — моя единственная и самая любимая. Я тобой горжусь, ты сильная девочка. Я даже не сомневалась, что ты выкарабкаешься.

— Поэтому ты так редко навещала меня? Была уверена, что я справлюсь?

— Редко? Кто тебе такое сказал? Вот же вздор, — возмутилась мама и достала телефон.

Ее тонкий пальчик с острым ноготком завис над сенсорным экраном.

— Кто из персонала сказал тебе такую чушь и оклеветал меня? — поинтересовалась дрожащим от негодования голосом. — Назови имя и должность.

Ага, чтобы ты потом отравила этому человеку жизнь? Вот уж нет….

Самое интересное, что мама, даже не занимая прежнего положения, не имея большого количества денег, производила такое впечатление, что к ней прислушивались и исполняли просьбы. У мамы был вид стервы, в руках которой сосредоточены большие деньги и власть. И, даже если это было не так, то мало кто догадывался об истинном положении дел!

— Не припомню. Я еще так слаба, — улыбнулась я ей. — Расскажи лучше, как там…

Я посмотрела за окно.

— Погода будто сошла с ума. Август невероятно прохладный, листья уже кругом желтые-желтые… А некоторые деревья совсем голые. Рано придется сменить летний looc на осенний, — поделилась мнением мама.

— Почему я уверена, что ты уже этим занялась?

— Не без этого.

— Ясно-понятно. Погода то-се… ты мне еще о плохих дорогах расскажи. Мам, я ведь не о том спрашиваю.

Я приподнимаю руку, она кажется неестественно бледной, кожа полупрозрачной стала, под ней виднеются синеватые вены. Все-таки я ослабла за эти два