— Не боись. Никуда он не денется, — коротко отвечает Лютов.

Как не бояться, если паника кроет? Да я дышать не могу.

— Дочку покажи, — просит он.

Вот же блин! Но деваться некуда. Сама этот разговор затеяла. А все от страха и отчаяния.

— Красивая. На тебя похожа, — отвешивает дежурный комплимент Лютов. Хотя Анечка — копия Никиты. Я лишь ксероксом поработала.

В туалете слышится какой-то шум. И я подскакиваю на ноги.

— Юрий Дмитриевич, я вынуждена прервать беседу, — наскоро пишу с опечатками. — Стефания пошла в туалет. Ее нет долго. И тихо что-то. Мне надо проверить…

— Давай, солнце, действуй! Потом напиши мне, как Стеха! А то я волнуюсь, — приходит стандартная мура.

Волнуется он. Раньше волноваться нужно было, дядя! Профукал ты дочку.

Глава 17

— Стеша! Открой, пожалуйста! Что происходит? — тихонько стучу в дверь. — Может, тебе помощь нужна, — уговариваю негромко.

Дверь распахивается. Успеваю в последний момент отскочить в сторону, а то бы точно по лбу получила!

Стефания вываливается в палату. На лбу синяк, на щеке кровь. Впивается в меня тяжелым взглядом и кричит во весь голос.

— Отпусти меня! Не бей! Пожалуйста, мне больно!

Она верещит на все отделение, а я в ужасе шарахаюсь в сторону. Тотчас же в палату врываются медсестры с поста, а за ними — охрана Лютовых.

— Стеша, что? — здоровый мужик в камуфляже сердито зыркает на меня, а затем подходит к девчонке и обнимает ее за плечи. — Что случилось, детка?

— Она била меня! По лицу! В живот! — плачет Стефания, а я даже слова не могу произнести.

— Ты… Сука… — надвигается на меня Стешин защитник. — Совсем с глузда рухнула? — сверлит меня злым взглядом и, достав сотовый, набирает Лютова.

— Яков Дмитриевич, у нас тут ЧП. Сиделка избила Стефанию… Да. Сильно. Да. Ждем, — кивает он солидно и делает шаг ко мне. — Ты напросилась, сучка. И хоть Яша велел тебя не трогать, — замахивается.

А я вжимаюсь в стену. Краем глаза замечаю, как горят торжеством глаза Стефании, и чуть не плачу от горя и досады.

Это ж надо было так вляпаться! Естественно, Лютовы поверят любимой девочке, а не сиделке с уголовной историей.

— А ну стоять! — вдруг раздается у двери. И бравый охранник сникает.

В палату входит Басаргин.

— Что за дела, Стефания? — косится на нее с неприязнью.

— Меня сиделка избила, — всхлипывает маленькая тварь.

— Да ну? — усмехается завотделением. — И сильно избила? — уточняет насмешливо.

— Да. По голове била, в живот, — жалостливо тянет Стеша. — Вот, видите… — подходит к зеркалу и печально разглядывает худое некрасивое личико.

— Угу. Вижу, — коротко бросает Михаил Васильевич и поворачивается ко мне. — Лида, вам лучше пройти ко мне в кабинет и успокоиться. А мы тут разберемся потихонечку.

— Никуда она не пойдет, — хватает меня за запястье охранник и дергает за руку. — Сейчас Яков Дмитриевич подъедет. Сам с кем надо разберется…

— Ты у себя в подворотне командуй, понял? — рыкает на него Басаргин. — А тут я распоряжаюсь. Или мне популярно объяснить? — сжимает руку в кулак.

— Да я понял, — понуро заявляет охранник. — Но у нас есть инструкции…

— Вертел я твои инструкции, — усмехается криво Басаргин и обращается к застывшим около стены медсестрам. — Катя, обработай нашей звезде раны, несовместимые с жизнью. Инна, готовь капельницу с галапередолом. Лида, в мой кабинет, живо, — отдает указания и внимательно смотрит на охранника. — А ты… как там тебя…

— Константин, — роняет тот насупившись.

— Неважно, — морщится Михаил Васильевич, демонстрируя полное презрение. — Тут останешься. Будешь охранять Стефанию Юрьевну… Стеша, ложись уже. Или тебе помогут…

— Хорошо, — мямлит Стефания. Послушно ложится в постель. Накрывается одеялом, сворачивается калачиком, и даже ладошку под щеку кладет.

— Я бы вам не советовал, — поднимает голову охранник. — Обращайтесь уважительно к Стефании Юрьевне. А не то… — бьет кулаком по ладони.

— Вон пошел отсюда. Быстро. Я сказал, — расправляет широкие плечи Басаргин. Воздух электризуется от напряжения. Сейчас еще минута, и рванет.

Добавлено

— Я с места не сдвинусь, — бычится Константин. — Стефания Юрьевна останется под моей защитой. И эта… — изловчившись, дергает меня за волосы. Прикладывается кулаком по лицу. И тут же отлетает в стену.

— Я сказал… — рычит негодующе Басаргин. — Сам пойдешь? Или лично придам ускорение?

— Да ты хоть знаешь, с кем связался, урод? Я на Лютовых работаю, — дергается охранник. Встает в стойку. Пытается еще что-то сказать, но Михаил Васильевич хватает его за шиворот. — Ты мне надоел…

И выкидывает в коридор.

— Дядя Миша, — в ужасе пищит Стефания. — Мой папа…

— С твоим отцом я сам поговорю, — отрезает Басаргин.

А я медленно опускаюсь по стенке. Больно ужасно и обидно. Вместо Константина приходит другой охранник — Артем.

А за ним в палату врывается Яша Лютов.

— Что за дела? Лида…

— Я не виновата… — лепечу еле слышно. — Я к ней пальцем не прикасалась…

— Ты била меня! Била! — подскакивает на постели Стефания. Тянет ко мне худые руки. И орет истошно. — Яша, пожалуйста, верь мне, а не этой!

Отшатываюсь в ужасе. И Лютов замирает на месте. Не похоже на него. Но он явно не знает, как реагировать.

— Позвольте, я вмешаюсь, — усмехается горько Басаргин, подходя к Стефании. Заученным движением приподнимает худенькое личико. Указывает пальцем. — Яша, обрати, пожалуйста внимание, как у Стефании расположены синяки и кровоподтеки. Лида ниже ее ростом. И била бы снизу вверх. По касательной. А побои нанесены под прямым углом…

— Отпустите! Больно! — уворачивается от него Стефания. Но никто из мужчин не обращает на нее внимания.

— То есть Стешка сама себе нанесла телесные? — устало трет переносицу Яков и давит взглядом племянницу. — Даже не подозревал, что ты такая дура, — роняет он презрительно и поворачивается ко мне.

Прижимаю ладошку к щеке. И реву. Беззвучно. Тихо.

Спасибо, Басаргин вмешался. Но вот вопрос, поверит ли ему Яша?

— Ты чего? — присаживается он рядом на корточки. — Это что такое? — отводит мою руку от лица. — Кто посмел?! — в голосе сквозят глухая ярость и недоумение.

— Костик ей за меня врезал, — с вызовом бросает Стефания и осекается.

— То есть, — лениво поднимается он. — Одна идиотка пробила башкой стену, а другой… такой же талантливый, избил невинного человека?

— Ты, как всегда, все правильно формулируешь, — кивает Басаргин. А Стефания опускает глаза.

— Ты мне не веришь. Но папа разберется! — заявляет обидчиво. — Я этого так не оставлю. Мне не нужны сиделки. Я их боюсь…

— Обязательно, Мышь, — кивает Лютов. — В ситуации разберемся. Твоему