«Слышь, братан. Займи сотку до пятницы. Кринжово просить… Но это не рофл, бро. Срочно нужно бабло. Выручи, если можешь. Будь другом!»

Нет, общий смысл до меня доходит. У нас в отделении и молодежь лежит. Но над каждой фразой приходится думать…

Займи сто тысяч до пятницы. Стыдно просить. Это не шутка.

— Как к тебе этот телефон попал? — спрашивает Никита. И я замираю в ужасе. Сейчас точно Беляев все поймет и меня вычислит.

— В больнице нашел. А что? Ну хоть десятку закинь на карту! По братски… Иначе сдохну…

— Да пошел ты! Наркоман проклятый! Найду, ноги выдерну, — плюется злобой Беляев и вносит меня в черный список.

А мы со Стефанией ржем в голос.

Глава 16

— Все, моя хорошая. Пора спать, — выключаю свет. — Нам завтра рано вставать. Выпишут тебя утром. Голова не кружится?

— Все нормально, Лида, — вздыхает Стефания и отворачивается лицом к стенке.

А я утыкаюсь носом в местные новости в телеге. Нужно найти сообщения о моем аресте. Листаю ленту и ничего не нахожу.

Неужели Лютовы и здесь постарались? Или это Илья?

Надо позвонить ему.

— Я в туалет… Надолго, — предупреждает меня Стефания, проснувшись. Кладет руку на впалый живот. — Поэтому если надо, сходи, — кивает на дверь.

— Иди. Мне пока не надо, — смотрю на часы и выдыхаю. Ужин переварился уже.

Залипаю в телефоне. Листаю новости на каналах и прикусываю губу. Как же мне не хватает наших чатов с подружками! Сейчас бы написать, посоветоваться. Поплакаться девчонкам на свою горькую судьбину. Рассказать про Юру… Лютова, то есть.

Открываю контакты Галочки и Нади. Хочу написать. Но вовремя останавливаю себя.

Яша прав. Свои же и сдали!

Поднявшись с места, бегу на цыпочках к санузлу. Прислушиваюсь к звукам, доносящимся из-за двери. Льется вода. Стефания что-то напевает… Вот и хорошо.

Что она там делает, неизвестно. Но я пока не хочу нарушать ее границы. Это невежливо. Тем более что запрещенки в сортире нет. Я проверяла.

Быстро захожу на сайт, и здрасьте вам! Стефания онлайн.

— Привет! — пишу ей в личке. — Как твои дела?

— Да руку сломала. Привет, — отвечает неохотно Стефания. Видимо со своими бабочками болтает. — А ты как? Есть отвес?

«Спасибо за вопрос», — улыбаюсь довольно. Даже не знала, с чего начать…

— Нет пока. Прикинь, меня тут бабка есть заставила, — печатаю, а сама прислушиваюсь. Никакого движения. Только вода льется.

— Меня тоже. Мне отец сиделку приправил. Тетка в возрасте…

«Я тетка? В возрасте?» — прикусываю губу и не знаю, смеяться или плакать.

— Злая?

— Нет, добрая. Но я пока не поняла, какая она. Сначала все добрые и хорошие. Ты же понимаешь… А ты с бабкой живешь?

— Ага, — отвечаю не подумав. И лихорадочно думаю, чтобы еще такое приписать… Нужно Стешку расположить к себе. Вызвать доверие. А чаще всего люди с похожей судьбой проникаются друг к другу. — Родаки развелись. Матушка улетела с молодым мужем в Дубай, батя второй раз женился на молодой мымре, — сочиняю на ходу. Еще запомнить эту версию нужно. — Я с бабулей осталась. Она хорошая, добрая. Только есть заставляет. Переживает очень. Но я уже не хочу быть свиньей.

Печатаю и выдыхаю. Вроде все правильно написала.

Стефания должна пойти на контакт. Некрасивый ход. Сама понимаю. Но другого выхода у меня нет. Надо знать, о чем думает Стефания, что планирует. Для ее же пользы. А потом… Разберемся потом. Признаюсь, конечно! Когда увольняться буду.

— Та же фигня, — приходит сообщение из туалета. — Мама в Египте с любовником зажигает, папа в отъезде. Но хоть не женился, и хорошо. А со мной дядьки носятся. Папины братья. Самый младший со мной в одном доме живет, а средний как тузик по парку бегает туда-сюда. Но до вчерашнего дня я была предоставлена сама себе. Никто меня не контролировал особо.

— А что случилось?

— Руку сломала, говорю же. Прикинь, у меня припрятан второй телефон, о котором никто не знает. Я его в гардеробной ныкаю.

— Рискованно.

— Да, но надо. У меня краш есть. Но папа против. И все мои шаги в инете фиксируются. Кроме этого сайта, конечно. Вот мы и переписываемся. Ничего нет между нами. Только общение. Но отец резко против. Просто кринж кринжовый.

— Хорошо, когда краш... Я вот одна…

— Я тоже одна. Отец выпер Славку взашей. На меня наорал. Ему пригрозил чем-то. И краш от меня отказался. Но все равно мы скучаем друг по другу. Я отца умоляла. А он… Вот сдохну, тогда обрадуется.

— Так ты… — пишу в ужасе и безотчетно подскакиваю к двери. — Стефания? Все в порядке? Можно я войду?

— Да, все хорошо, — доносится из сортира. — Я сейчас…

«Все. Пока, — приходит от нее сообщение. — Нянька моя спохватилась».

«Пока. Не пропадай», — успеваю ответить, как дверь распахивается, и на пороге появляется бледная, но довольная Стефания.

— Все хорошо. Тебе сюда надо? — улыбается мне, не скрывая самодовольства.

— Н-нет, — пожимаю плечами.

— Тогда я еще посижу, — заявляет она и захлопывает дверь прямо перед моим носом.

Вот и поговорили! Вот и проследи, Лида!

— Капец какой-то! — возвращаюсь в постель и тут же дергаюсь, увидев сообщение Лютова.

«Ты почему не спишь?»

На душе кошки скребут. Что-то я упустила. Не так сделала. Стешка меня переиграла. А до меня и не дошло, в чем. Нет у меня ни опыта, ни знаний.

— Девочку надо в клинику определить. Я сама не справлюсь.

— Что-то есть на примете? — спрашивает Лютов.

— У меня нет. Я же только сегодня заступила. Это родственники должны подобрать. Но я согласна поехать со Стефанией. Ей одной будет сложно, — тараторю громким шепотом.

— Кгхмм… Вот как? — прокашливается Юрий Дмитриевич, будто я ему Америку открыла. — Ладно, решим. Я скоро буду дома, — заявляет мрачно. Похоже, у отца года нет ни малейшего представления о серьезности ситуации.

— Хорошо, — только и могу ответить. С Лютовым разговаривать, как об ватную стену биться. Не больно, но и толку ноль.

— Как у тебя дела? Тебя никто не обижает? — внезапно интересуется он.

— Наверное, надо сказать, что все хорошо, — лихорадочно нажимаю на кнопки. — Этот день мог закончиться гораздо хуже. Спасибо вам.

— Тебе спасибо. За Стеху. Ты над ней как чайка кружишь…

«Вот чудной! Ты меня зачем вытащил из СИЗО? Мог бы другую сиделку нанять», — усмехаюсь горько. — «Тебе нужна такая, как я. Попавшая в беду. Чтобы двадцать четыре на семь рядом, и чтоб благодарила еще. В пояс кланялась».

— Я свою часть договора выполню неукоснительно, — заверяю Хозяина и неожиданно для себя признаюсь. — Очень беспокоюсь