Эти восемь недель были, мягко говоря, тяжёлыми.

Знать, что Ноа злится и страдает, было мне невыносимо.

Знать, что в глубине души он обвиняет меня в смерти Томми, это было ещё хуже.

Я должна была догадаться, как его смерть повлияет на моего мужа.

Это заставило меня пожалеть, что я рассказала ему так много.

Потому что из-за меня последние моменты жизни его лучшего друга были омрачены злыми словами и горьким предательством.

И хотя мне было жаль, я не жалела о том, что сделала той ночью.

О том, что использовала ребёнка в своём животе, чтобы удержать Ноа.

Я бы сделала это снова. Сотню раз, если бы получила тот же результат.

Мой муж жив.

С этим я могла справиться.

А если бы он оказался в гробу… я бы этого не пережила.

Я не знала, как ему помочь.

Он горевал и чувствовал себя преданным.

Я была бы дурой, если бы сказала, что не чувствовала себя виноватой. Их дружба длилась всю жизнь, и я разрушила её несколькими словами. И даже если мне было жаль, я не жалела о своём выборе той ночью.

Ноа был жив.

И я ни о чём не жалела.

Он больше не смотрел на меня, как раньше.

Я не позволяла себе слишком зацикливаться на этом.

Как я могла, когда у меня на подходе был совсем не крошечный малыш?

Мой срок приходился на конец декабря, как раз к тому времени, когда Ноа должен был драться с Энтони Коулом за титул чемпиона в тяжелом весе, и я не могла скрыть своего восторга при мысли о предстоящем материнстве.

Это было всё, о чём я думала днём и ночью.

Как она будет выглядеть?

На кого она будет похожа?

Будет ли она молчаливой и угрюмой, как её отец, или полнейшей катастрофой, как её мама?

Будет ли она высокой?

Светловолосой или с черными волосами?

У нас обоих карие глаза, но вдруг у неё будут голубые, как у Картеров?

О, бесконечные вопросы и ожидание только подогревали мой восторг…

На прошлой неделе у меня было УЗИ. Мой гинеколог, доктор Симмс, сообщил нам, что малышка Мессина уже весит впечатляющие три фунта, а до предполагаемой даты родов осталось десять недель.

Ну и какого чёрта? Я заранее оплакивала косметическую ценность своей вагины. Я прекрасно понимала, что она уже никогда не будет прежней…

Мне стоило бы догадаться, что у меня не будет маленького, миниатюрного, среднего по размеру ребёнка.

О, нет, я вынашивала ребёнка своего мужа, а все знали, что Ноа Мессина никогда не делает ничего наполовину.

Очевидно, что и его сперматозоиды унаследовали этот же принцип.

Я была огромной, распухшей и жаждала всего вредного.

Сладкого. Маринованного лука с чипсами. Угля. Члена Ноа. Всего.

Неуклюжие лодыжки.

Но, несмотря ни на что, я была безумно рада скорому появлению моей девочки.

Да, поначалу я была в ужасе, но та любовь, о которой все говорят?

Она реальна.

Она всепоглощающая и мгновенная, постоянная и развивающаяся.

Я полюбила свою дочь мгновенно.

В тот момент, когда узнала, что она внутри меня, я пробудилась.

В ту самую секунду я обрела смысл жизни.

Я даже не знала, чем занималась до этой беременности, потому что теперь моей единственной целью и смыслом была она.

И её ещё даже не было рядом.

Теперь я делала всё по книге. Принимала все пренатальные витамины, избегала всех запрещённых продуктов.

Я никогда не курила в жизни и полностью отказалась от алкоголя.

Я делала всё, что было в моих силах, чтобы создать в своём теле как можно более комфортную среду для моего малыша.

Звук нескольких мужских голосов, доносившихся снизу, подсказал мне, что мой дом снова заполнен Картерами.

Я слышала, как три брата говорили друг с другом, каждый стараясь перекричать остальных.

Иногда я слышала голос Логана, но не Ноа.

Это нисколько меня не удивило.

В последнее время он редко выходил из подвала, и, судя по его нетронутой стороне кровати, прошлой ночью он не вернулся ко мне.

Повернувшись на бок, я схватила подушку Ноа и подложила её под бедро.

Моя проклятая седалищная кость снова давала о себе знать.

Как только я приподняла ногу, мне сразу стало легче. Ну, или хотя бы комфортнее.

Зевая, я вытерла сон из глаз и посмотрела на огромное окно от пола до потолка на другой стороне нашей спальни.

Мне было всё равно, что говорил Ноа, я никогда не отдам этот дом. Ему пришлось бы вырывать документы на дом на Саут-Пик-Роуд из моих холодных мёртвых рук.

Я была влюблена в этот дом, который подарили нам Кайл и Ли Картеры.

Он был таким новым, таким красивым и таким... огромным.

Я не понимала, почему Картеры выбрали жить на Тринадцатой улице, когда у них был этот особняк всего в двадцати минутах отсюда.

Сады. Дом. Каменные стены и уютный интерьер. Атмосфера. Всё вокруг было зелёным и уединённым, и это ощущалось как дом. Как будто я снова в Ирландии.

Окружённая Скалистыми горами. Я вполне могла представить себе жизнь в этом месте.

Воспитывать здесь нашу дочь…

Тишина и покой среди гор были слишком идеальны, чтобы быть правдой. Так близко к цивилизации, но при этом словно в другом мире.

Боже, я не могла представить себе более идеального места, чтобы поселиться и создать семью.

Ещё один плюс этого места — оно было заперто, как тюрьма.

На каждом возможном входе в дом стояли камеры наблюдения. Всё было огорожено заборами, стенами и воротами, я никогда не видела ничего подобного...

— Чёрт возьми, Колтон! — пророкотал голос Кэмерона сквозь стены. — Я сказал тебе держаться подальше!

Проклиная братьев Картеров себе под нос, я вылезла из-под тёплого одеяла и поплелась в ванную, чтобы облегчить мочевой пузырь. Постоянная потребность в туалет, вот одно из немногих вещей, о которых я точно не буду скучать после беременности. С трудом удерживая равновесие из-за баскетбольного мяча, прижатого к моим рёбрам, я поплелась вниз по лестнице, в сторону, откуда доносился шум ссорящихся братьев. Но, дойдя до дверного проёма кухни и услышав повышенные голоса, мысленно передумала.

Развернувшись на каблуках, я направилась по коридору к двери в подвал и остановилась.

Звуки хлещущей кожи наполнили мои уши, за ними последовал звук его дока для iPod, громко играющего песню за песней.

Ноа слушал агрессивную музыку, когда тренировался. Это оказывало адский эффект