Маверик не так уж плох. Он довольно забавный. Двое других, может, и суровы, но по сравнению с тем, к чему привыкла, я не чувствую себя в опасности. Но я не могу успокаиваться на достигнутом. Для внешнего мира мой отец казался относительно нормальным человеком. Люди смеялись вместе с ним. Если бы они знали, каким он был на самом деле за закрытыми дверями, они бы не захотели встречаться с ним на улице.

Потянувшись за белым полотенцем, я вытираю лицо, а затем между ног, позволяя мягкости растекаться по моей все еще чувствительной коже. Я отхожу к бледно-розовому коврику рядом с ванной, и мои ступни погружаются в мягкость плюша. Меня снова охватывает чувство вины.

Я хочу распаковать вещи, но знаю, что моей следующей обязанностью будет спуститься на кухню, и я хочу быть уверенной, что не сделаю ничего, что могло бы разозлить кого-нибудь из этих мужчин. Маверик принес сюда мою сумку после того, как я переоделась в свадебное платье. Я высыпаю содержимое сумки на кровать, достаю чистое нижнее белье, еще одну простую футболку и свободные брюки. Я осторожно, чтобы не помять фотографию, убираю ее в прикроватную тумбочку, прикрыв книгой. Я позабочусь о том, чтобы это было последнее, на что я взгляну сегодня вечером, прежде чем лягу спать. Поспешно надеваю выбранный наряд и, потянувшись к дверной ручке, шепчу в тишину:

— Я не забуду тебя, Молли.

Выйдя на лестничную площадку, я тихо закрываю за собой дверь и пробираюсь по доскам к верхней площадке лестницы. Слева от меня окно, выходящее на задние загоны, обрамлено пожелтевшими листами. Справа от меня стоят старинные напольные часы, которые спокойно и уверенно отбивают свое «тик-так». Глянцевое кленовое дерево нуждается в полировке, как и портреты в рамках, украшающие лестницу. Поколения хорошо одетых людей с улыбками смотрят на меня, когда я цепляюсь за перила. Каждый шаг вниз грозит вывести меня из равновесия, так как мое сердцебиение учащается, пульс отдается в ушах. Я едва не промахиваюсь мимо нижней ступеньки и падаю прямо на Маверика.

— Черт, извини!

— Прошу прощения, мэм!

— Прости.

— Ты извиняешься за все? — его улыбка широка и белозуба, мои глаза прикованы к нему, и до меня доходит, что на самом деле я сожалею. Иногда я жалею о том, что существую.

— Я собираюсь осмотреть кухню, хочу... приготовить ужин.

— Да, держу пари, ты нагуляла там изрядный аппетит. Клинт в полном беспорядке.

Я краснею от его грубости и хочу раствориться под его взглядом. Он подмигивает и кладет руку мне на левое плечо. Она теплая и огромная, в этом жесте чувствуется его сила.

Сила, которая может причинить мне боль, использовать меня, сломать меня.

Он проводит большим пальцем по моей ушибленной щеке и приподнимает мой подбородок, вопросительно вглядываясь в мое лицо.

— Что за...

— Маверик! Ради всего святого! — внезапно из другой комнаты доносится голос Джесси, заставляя мое сердце бешено колотиться. — Ты ничего не можешь с собой поделать, не так ли? Позволь ей заняться этим.

Маверик бормочет что-то себе под нос, но я не совсем улавливаю, прежде чем он качает головой. Я иду на кухню, не желая усугублять гнев Джесси. Раздражение в его голосе вызывает во мне всплеск адреналина, сопровождаемый бешеным сердцебиением.

Простор кухни поражает и без того, что трое мужчин заполняют ее своими телами. Буфеты ничем не загромождены; единственное, что стоит на подоконнике, — это пустая ваза. В центре комнаты стоит что-то похожее на антикварный стол, в хорошем состоянии, несмотря на следы интенсивного использования. Здесь нет груды грязных сковородок и тарелок, и я могу свободно исследовать кладовую и шкафы. В углу гудит огромный холодильник, и это моя первая остановка. Дверь тяжелая, и, когда она открывается, оттуда доносится запах антисептика. Здесь чисто и организованно. В молочном отделе на верхней полке представлен широкий ассортимент сыров и спредов, а также несколько баночек подслащенного йогурта, сливки и несколько кусочков сливочного масла. Средняя полка заполнена различными сортами мяса, как сырого, так и приготовленного, разделенными соответствующим образом, а на нижней полке находятся овощи разной степени свежести, вплоть до увядающих листьев шпината, которые пережили лучшие времена. На дверце — свежее молоко и немного апельсинового сока, такого, в котором есть кусочки. Это совсем не похоже на то, что есть в холодильнике дома.

— Что ты ищешь? — Джесси стоит прямо у меня за спиной. Я ощущаю тепло его тела, прежде чем его голос отвлекает меня от моих мыслей.

— Просто планирую перекусить. — Я готовлюсь к резким словам о том, что я ворую еду или что я такая толстая, что мне не нужно есть, но Джесси просто кивает.

Мои щеки горят, и я чувствую себя так, словно меня поймали на месте преступления.

— Все в порядке, Тейлор. Тебе разрешается заглядывать в холодильник. На самом деле, тебе нужно поудобнее устроиться на кухне. Не забывай, что это будет одной из твоих основных обязанностей. И я даже отсюда слышу, как у тебя урчит в животе.

Меня снова охватывает жар.

— Что мне приготовить на ужин? — я рискую заглянуть в его светлые, как лед горной реки, глаза.

— У нас есть свежие говяжьи ребрышки, как насчет того, чтобы подать их с картофелем и шпинатом?

Я киваю, и он поворачивается, чтобы выйти из комнаты. Важно, чтобы я приготовила правильное блюдо. Я не могу никого разочаровать.

— Если хочешь приготовить соус к говядине, то на веранде найдешь немного дикой горчицы. — Джесси просовывает голову в кухонную дверь и снова исчезает.

Час спустя я сажусь на стул лицом к духовке. У меня слюнки текут от запаха говядины, которая шипит и потрескивает на огне. Для этого блюда лучше всего подойдет мясо средней прожарки. Надеюсь, им понравится. В этот момент я бы съела все, что угодно. Я также приготовила смесь для пирога на скорую руку, которую отправлю в духовку перед тем, как приступить к основному блюду. В кладовой уже есть все необходимое. Все готово, осталось только добавить несколько ингредиентов, которые я попрошу.

— Боже, как вкусно пахнет. — Маверик с важным видом заходит на кухню, достает пиво из холодильника и усаживается на стул напротив меня. Я быстро встаю, направляюсь к ящику со столовым серебром и начинаю накрывать на стол.

— Будь осторожна, Тейлор. Мы очень быстро к этому привыкнем, и ты станешь