— Где мы? — скотч делает мои слова неразборчивыми, но попытаться стоило.

Ривен смеется.

— Посмотри на себя, Лучиана. Сидишь тут с заплаканными глазами и связанными руками. Выглядишь как жалкая шлюха!

Его слова меня не задевают, поскольку я давно перестала любить своего брата. Задолго до сегодняшнего дня.

Ривен обращается к своим людям:

— Ждите в машине. Я скоро приду, и мы поедем на бокс.

Что?

А как же я?

Скотт и Каин покидают помещение. Светлые пряди падают брату на лоб, и он отбрасывает их в сторону.

— Ты все правильно расслышала, сестренка. Тебе не уйти отсюда так просто.

Мой взгляд останавливается на пожилом мужчине за его спиной. Его лицо испещрено татуировками и морщинами.

Черт, кто это и что ему здесь нужно?

Ривен встает и пожимает старику руку.

— Рад познакомиться лично, мистер Пандора.

— Взаимно, мистер Гилберт.

Я никогда не видела брата таким вежливым. По крайней мере, после аварии.

— Так это она? — мужчина приближается. Я вжимаюсь в подушки за спиной и смотрю на него, когда он останавливается напротив. — Она молода.

— Именно так. Это моя сестра, Лучиана Пандора. Ей всего девятнадцать, и, как видите, она в отличной форме, если не считать разбитой губы.

— Девственница?

— Конечно.

Они обсуждают меня, будто я товар на прилавке. От страха мои внутренности сжимаются, что выдает лишь легкое подергивание левого колена.

— Не бойся, малышка, — незнакомец берет меня за подбородок и внимательно разглядывает. — Я не причиню тебе вреда.

И это должно меня успокоить?

Он безжалостно отпускает мою челюсть.

— Сколько?

— Пять миллионов. Для начала этого хватит, — быстро отвечает мой брат.

— Она стоит не больше трех.

— Четыре миллиона. Мое последнее слово. — Несколько секунд они мерились взглядами, прежде чем пожать руки.

— Договорились. — Незнакомец снова бросает на меня взгляд. — Пойдем, малышка. Устроим тебя поудобнее.

Я смотрю на брата, надеясь, что увидев мой страх он передумает. Но он лишь ухмыляется.

— Не переживай, сестренка. Всего неделя, потом ты вернешься обратно.

Я качаю головой, когда старик грубо срывает ленту с моего рта.

Черт, как же больно!

— Нет!

Ривен смеется.

— У тебя нет выбора.

— Ты не можешь просто...

— Продать тебя? — Его взгляд сочится презрением. Он поворачивается и идет к выходу. — Именно это я и сделал. Мне нужны деньги, и если ты — цена, то пусть будет так.

По моим щекам текут слезы.

— Я твоя сестра, Ривен!

— Ты никто, Лучиана. Совершенно никто. Ты правда думаешь, кому-то есть дело до того, что с тобой произойдет?

Я тщетно пытаюсь подавить панику, которая разрастается внутри. Но все бесполезно. Через несколько вдохов она превращается в ярость.

— Ты чертов ублюдок! Удивляешься, почему отец с матерью ушли?! Посмотри на себя! Ты — гребаный садист, который...

Его рука с такой силой врезается в мою щеку, что голова откидывается в сторону. Острая боль взрывается в челюсти, и я чувствую соленый привкус. Кровь.

Я в недоумении смотрю на незнакомца.

Это он ударил меня.

— Не смей так разговаривать со старшим братом! Похоже, пора научить тебя уважению, — старик грубо хватает меня за руку и тащит за собой к лестнице.

Ривен просто стоит и наблюдает.

— Пожалуйста, не надо! Прошу!

Мой брат смеется.

— До встречи, сестренка! И помни, — звериный оскал искривляет его губы, — послушание — единственное, что теперь имеет для тебя значение.

Почему именно я?

Многие мечтают о богатстве, которым обладает наша семья. Но если бы акции не взлетели так высоко, родители были бы сейчас со мной, а не в Дубае. И, возможно, я бы не оказалась в такой ситуации.

Они дождались, пока я уйду учиться, а затем бросили меня, пообещав забрать нас с Ривеном, как только мы получим дипломы. Но я им не верю.

Лучиана Пандора мертва. И из ее пепла восстала Октавия Эшкрофт.

Она все изменит. Уничтожит Лучиану, чтобы ни один мужчина больше не посмел ею воспользоваться.

И она собирается сбежать от своего брата.

6

Эйс

— Эшкрофт, верно? Октавия Эшкрофт.

Она кивает, в ее карих глазах читается страх.

Эта маленькая дьяволица подслушивала.

— Ты помнишь меня?

— У меня хорошая память на лица, — равнодушно отвечаю я.

Пусть не слишком много о себе воображает.

— Это ничего не объясняет. Почему ты запомнил мое имя?

Черт, у Маленького Шторма непослушный язык.

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы.

— А в каком же тогда? Ты теперь тоже привяжешь меня к стулу и будешь пытать?

Она слишком много видела.

Блядь.

Не секрет, что мы делаем с теми, кто осмеливается бросить нам вызов. Но портить такое милое личико… Это расточительство.

— Есть позиции и получше, в которых ты могла бы оказаться.

Сначала она хмурится, потом краснеет. Она сглатывает, каштановые волосы развеваются в прохладном вечернем воздухе.

— Ну что ж, было приятно поболтать, но мне пора, — говорит она, прикидывая путь к бегству за моей спиной.

Я делаю шаг к ней. Она отступает.

Умная девочка.

— Держись от меня подальше, — шипит она.

Я усмехаюсь.

— Если я правильно помню, это ты за мной шпионила.

— Да, но...

— Никаких “но”. Ты сама залезла в клетку, Октавия, а выбраться оттуда чертовски сложно. — Я наклоняюсь к ее уху, и она напрягается. — Ты привлекла мое внимание, обычно это ничем хорошим не заканчивается. И это означает, что теперь нам придется чаще встречаться…

Моя щека начинает гореть, а голова дернулась в сторону.

Она меня ударила.

Отвесила пощечину.

Помимо кипящей внутри ярости, зарождается уважение. Уважение к этому Маленькому Шторму. Мало кто осмеливался поднять на меня руку.

— Блядь. Это меня только раззадорило. — Мой член упирается в джинсы. Как бы я хотел узнать, на что еще способен ее дерзкий язык. Но я не могу оставить ее выходку безнаказанной.

Нельзя, чтобы поползли слухи, будто я слаб.

— Ты об этом пожалеешь, Эшкрофт, — я хватаю сломанный металлический столб поблизости и с силой вгоняю его в стену церкви. Оглушительный грохот заставляет Октавию вздрогнуть, с фасада сыплется пыль. — Это могло быть твое милое личико, если бы я захотел.

Контроль.

Я держу ситуацию под контролем.

Все, чего я хочу — это напугать ее, чтобы она держала свой чертов язык за зубами!

— Радуйся, что я уже выпустил пар на Майлзе.

— Отстань от меня!

— О, маленькая Октавия. Ты сама лишила себя этой возможности, когда за мной шпионила.

— Ты псих! — выплевывает она.

— Не в первый раз это