Все вокруг идеально, и я испытываю огромную радость, видя, что сад моего отца снова цветет. Это все, о чем я могла мечтать, и это так напоминает мне о том, как все выглядело в те времена, когда мой отец заботился о нем.

Лоренцо подводит нас к скамейке с золотой табличкой, привинченной к сиденью. На металле выгравировано любимое изречение моего отца:

— Un Muñoz nunca se rinde47.

Он вытирает пятно от воды с таблички.

— Возможно, когда-нибудь мы напишем здесь другую фразу.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы ведь хотим, чтобы наши дети усвоили самый важный урок своего дедушки, верно?

У меня внутри все переворачивается.

— С твоей стороны немного самонадеянно полагать, что эти гипотетические дети возьмут твою фамилию.

Он ухмыляется.

— Неважно, чью фамилию они возьмут — твою или мою, главное, что они будут нашими.

Я шмыгаю носом, борясь со слезами, которые наворачиваются на глаза.

— Как тебе это удалось?

Он потирает затылок.

— Неприличное количество кофеина и ненормированный рабочий день из-за твоего и Мэнни графика.

Я недоверчиво качаю головой.

— Что ты ему предложил?

Он корчит гримасу, но тут же исправляется.

— Дал ему на выходные мой GNX.

— Мне стоит знать, что это такое?

Лоренцо смотрит на меня так, будто больше не хочет быть со мной помолвленным.

— Это машина, Лили.

— Вау. Никогда не думала, что доживу до того дня, когда ты наконец позволишь ему сесть за руль одной из своих машин.

Он на секунду опускает взгляд.

— Я работаю над этим с доктором Мартин.

Я одарила его одобрительной улыбкой.

— Я горжусь тобой, ты ведь знаешь это?

— Почему?

— Потому что ты пытаешься меняться. Ты потратил столько времени и денег, помогая всем остальным, и, хотя это потрясающе, приятно видеть, что ты тоже уделяешь приоритетное внимание своим потребностям. В жизни главное — баланс, и я вижу, как ты стараешься найти его.

Лоренцо краснеет, и вид его румяных щек восхитителен. Он не дает мне долго любоваться им, потому что исчезает, а потом возвращается с маленькой сумкой на шнурке.

Я замираю.

— Что это?

Его улыбка становится подозрительной.

— Открой и узнаешь.

Мои пальцы дрожат, когда я тянусь к мешочку и удивляюсь его весу. Не в силах больше сдерживаться, я просовываю руку внутрь и достаю золотую монету.

Я смотрю на него, широко раскрыв глаза, когда на него падает свет.

— Ты принес мне… монеты? — я закрываю глаза, потому что не могу разрыдаться дважды за пять минут.

— Я знаю, что у вас с отцом были особые отношения и не пытаюсь ничего у тебя отнять или заменить его память. Я просто знаю, как он важен для тебя, и если это поможет тебе почувствовать связь с ним… — он потирает затылок. — А теперь, думая об этом, не пойму, не перегнул ли я палку…

Если то, что он открыто говорил о своей тревоге, не было достаточной причиной для того, чтобы его обнять, то желание, чтобы у меня были монеты для исполнения желаний, — точно.

Я обнимаю его и целую в обе щеки, прежде чем прижаться губами к его губам.

— Спасибо. За сад и за монеты.

Он обнимает меня.

— Знаю, ты сказала, что потратила впустую свое последнее желание…

— Да, я так сказала, но оказалось, что он — тот самый.

— Да? — его улыбка заразительна, и я улыбаюсь в ответ.

— Да. Для этого потребовалось некоторое время, но в конце концов он им стал.

— Слава богу, иначе он бы упустил возможность быть с любовью всей своей жизни.

У меня внутри все тает.

— Мне нравится, как это звучит.

— Лучше, чем «моя будущая жена»? — он берет мою левую руку и касается губами костяшек пальцев.

— Не торопись, — дразню его я.

— Ты шутишь? Нам нужно составить план на шестьдесят лет вперед.

— Наш план на шестьдесят лет?

— Да. Тридцати лет нам с тобой явно недостаточно, ты не согласна? — его улыбка заразительна, и я улыбаюсь ему в ответ.

— Зачем останавливаться на шестидесяти годах, если можно быть вместе вечность?

— Я всегда знал, что ты умнее меня, — его улыбка заразительна, и я улыбаюсь в ответ, обнимаю его за шею и скрепляю наше новое соглашение поцелуем.

Страстным поцелуем, который обещает будущее, полное желаний, мечтаний и, возможно, если нам повезет, семьи, которую мы сможем назвать своей.

Глава 56

После двух лет тщательного планирования трудно поверить, что день выборов наконец настал. Ноябрьская дата в моем календаре всегда была крайним сроком, которого я с нетерпением ждал, но теперь, когда он наконец наступил, я с ужасом жду этого дня с того самого момента, как прозвенел мой будильник.

Последние пару недель прошли как в тумане из-за предвыборных мероприятий, совещаний по стратегии, сеансов терапии и свиданий с Лили, так что время пролетело незаметно.

Сегодня кажется, что все движется со скоростью улитки.

Помимо старшей школы, где будет проходить голосование, город практически не функционирует в этот день, поскольку людям нужно либо проголосовать за будущего мэра, либо присматривать за детьми, так как занятия в школе отменены, либо добровольно работать в кабинках для голосования.

Я планирую позже зайти в старшую школу Вистерии, чтобы проголосовать, но сегодня утром придерживаюсь своего распорядка и в десять утра встречаюсь с доктором Мартин. Терапия по-прежнему мне не нравится, но, по крайней мере, она стала чуть более терпимой с тех пор, как мы перестали обсуждать моих умерших родителей и самовлюбленного, склонного к эмоциональному насилию дядю.

Мои компульсии по-прежнему остаются проблемой, но я прилагаю больше усилий, чтобы бороться с навязчивыми мыслями с помощью доктора Мартин. Мы с Лили даже посетили еще один кулинарный мастер-класс, и на этот раз мне удалось съесть несколько кусочков, хотя я по-прежнему испытывал с этим трудности.

Но прогресс, каким бы незначительным он ни был, все равно остается прогрессом.

После утреннего сеанса терапии я направляюсь в тренажерный зал, а затем захожу в «Розы & Шипы» и угощаю Лили обедом, — моя новая привычка, которая появилась два месяца назад. То, что я забочусь о ней даже в мелочах, удовлетворяет мою потребность, о которой я даже не подозревал, и мне почти ничего не стоит каждый день вызывать у нее улыбку.

После этого мы с Лили идем в старшую школу, где