Пальцы у меня холодеют.

Его?

– Мэтт был… невероятным. Обаятельным. Красивым. У него была самая обворожительная улыбка. Не прошло и недели с начала занятий, как он пригласил меня на свидание. Мы вместе учились, вместе проводили время… и влюбились друг в друга.

Мускул на моей щеке не перестает дергаться.

Зачем она мне это рассказывает? Пытается сказать, что все еще любит его? Я не хочу этого слышать.

– Я была на седьмом небе от счастья. Даже оценки у меня взлетели.

Хватит меня мучить.

– Грейс…

– Просто дай мне закончить, Джулиан. Пожалуйста.

Мои руки сжимаются в кулаки, но все же я киваю и подсаживаюсь ближе к ней на диван.

Грейс поворачивается ко мне.

Кожа у нее бледная, словно восковая.

– Я не торопилась с физической близостью. Я всегда немного… нервничала из-за этого. В старшей школе у многих были определенные заблуждения на мой счет. Подростки – те еще придурки, а у меня пухлые губы, большая грудь, и зовут меня Сапфир Роуз. Можешь себе представить, что они думали. Считали меня легкой добычей. Развратной и готовой к развлечениям, понимаешь? Они ожидали, что у меня полно сексуального опыта. Что я знаю, как нравиться мужчинам, и готова давать им все это. Так вот, когда я потеряла девственность, мне было немного больно, а этот парень просто рассмеялся и сказал, чтобы я приняла его сперму в рот и заткнулась. Как будто это… какой-то фильм для взрослых, а я порнозвезда.

В моем животе скручивается тугой ледяной узел.

Нет. И это случилось с ней?

Я слишком оцепенел, чтобы дотянуться до нее и утешить. В мышцах у меня нарастает напряжение – сдерживаемая ярость, готовая вырваться наружу.

Грейс качает головой, глядя на свои колени.

– И когда я наконец отдалась Мэтту, все прошло… не очень. Я была слишком зажата, не смогла расслабиться, и он воспринял это как личное оскорбление. – Она вздыхает. – После этого все стало странно. Он продолжал пробовать разные вещи, но чем больше старался, тем сильнее я чувствовала давление с его стороны, и я просто не могла…

У меня пересохло в горле. Я потянулся к ней, и она позволила мне взять ее за руку, судорожно сжимая мне кисть своими маленькими пальцами.

Грейс сглатывает.

– Мэтт… эм… начал хотеть вещи, которые были мне неприятны. Развратные вещи. Но я… боялась его потерять. Я думала, что люблю его. Возникло это чувство угрозы, будто, если я не стану делать все это, он уйдет. К примеру… Давай я трахну тебя в задницу, Сапфир, или между нами все кончено… Если я не буду так глубоко у тебя во рту, что тебя тошнит, то зачем мы вообще этим занимаемся?

Я моргаю.

Что за хрень собачья?

– И я делала все это, – говорит Грейс дрожащим голосом. – Мэтт и не спрашивал. Согласие мое… я сомневалась. Но я боялась. Боялась, что, если скажу ему, что мне противны все эти извращения, что я не хочу быть связанной и избитой, он отнимет все то счастье, которое, как мне казалось, у нас было. – Ее дыхание прерывается. – Я была такой дурой.

В моей груди разливается холод.

– Ты… Грейс, ты хочешь сказать, что я причинил тебе такую же боль?

Она поднимает голову, и ее пронзительный взгляд встречается с моим.

– Нет. Нет, Джулиан. Ты замечательный. И всегда вел себя со мной безукоризненно.

Облегчение накатывает на меня волной.

– Грейс…

– Дай мне закончить, – перебивает она и судорожно сжимает пальцами мою руку. – Это продолжалось месяцами. Я ненавидела себя, но по-прежнему думала, что люблю его. Убеждала себя в том. Что соглашаюсь на все только из любви. Мы перешли на второй курс, и нагрузка немного спала. Мэтт стал чаще пропадать с друзьями. Отдалился от меня. А потом… однажды у нас был секс в его квартире… и все было нормально. Абсолютно. У меня даже мелькнула мысль, что Мэтт пересмотрел свои взгляды и отказался от всех странностей. Я была так счастлива. – Она отводит взгляд, и в ее голосе появляется горечь. – Но потом он сказал: «Я больше так не могу, Грейс. Это как трахать Снежную Королеву».

Так это он назвал ее холодной.

Я застыл и понятия не имею, что сказать. Сердце у меня бьется как бешеное, перекачивая по венам не кровь, а ярость. Это боль с медленным острым лезвием. Ненависть, пропитанная ледяной, расчетливой жаждой мести.

Мне хочется причинить ему боль. Если бы я только мог, то заставил бы его страдать.

– Он все еще был во мне, когда сказал это, – шепчет Грейс. – Мэтт был во мне, когда бросил меня.

Я сжимаю ее руку.

Она придвигается ближе, но остается сидеть на столе.

– Потом все стало только хуже. Я узнала, что Мэтт встречался с другими. Долгое время. Месяцами он заставлял меня делать отвратительные вещи, обзывал и причинял боль. И при этом, как в самом банальном клише, трахал других женщин за моей спиной.

Она медленно выдыхает.

– Но я думала, что люблю его, понимаешь? И хотела удержать. Он обещал мне вечность. Мы выбирали кольца. Я верила, что хочу прожить с ним всю жизнь. Поэтому умоляла его остаться. Умоляла, Джулиан. А когда он отказался, то во мне что-то сломалось.

Жестокий художник рисует картины того, что она говорит, в моем сознании, и я могу точно представить, что случилось с этой милой, нежной девушкой, когда какой-то монстр терзал ее разум и тело, а затем, черт возьми, обвинил ее в холодности.

Не спрашивай, Джулиан. Ты и так знаешь.

И все же…

– Что ты имеешь в виду?

Грейс шмыгает носом и снова вытирает слезы.

– Все эти унижения, все то, что я делала для него, – вещи, о которых я вспоминаю и до сих пор содрогаюсь от отвращения, – я не хотела, чтобы все это было зря. И когда он ушел, я просто… развалилась на части. Продолжала функционировать и ходила на занятия, но меня там не было. Я была пустой оболочкой.

Я хочу сделать больше, чем просто причинить ему боль. Никогда раньше я не испытывал такой холодной ярости. Он пытался уничтожить ее. Мою Грейс.

Но сейчас речь не обо мне, поэтому я отгоняю эти мысли, беру ее руку в свои ладони и