Это было последнее, что я ему сказала.

А потом собрала все документы и полетела обследоваться в Германию.

Доктор сидела напротив меня, суетно перебирала бумаги. Переводчик держала меня за руку, коряво объясняя, что все обязательно будет хорошо.

– Вы главное не переживайте, Мария Марковна.

А я понимала – ни черта не будет хорошо.

Я не сказала детям, куда отправилась. Обрисовала это, как съездить на курорт, подлечиться просто. Потому что не хотела ни Свята напрягать, ни Риту с Антоном беспокоить.

Операцию назначили через три дня.

***

Милые, с новым 2026 годом. Спасибо огромное, что еще один я провела с такими искренними, добрыми людьми. Спасибо за ваше доверие и теплоту. Желаю вам в новом году как можно больше радости, счастья удачи, и что немаловажно — спокойствия.

Пусть 2026 принесет только хорошее в каждый дом. А беды будут обходить стороной.

Люблю, Аня.

А новогодняя распродажа и максимальные скидки пусть сделают ваши новогодние каникулы чуточку теплее

История Киры

История Оливии

История Агаты

Глава 54.

Глава 54.

Валера.

Два года без Маши.

Ещё два года.

Я не думал, что мне так жизненно необходима моя жена. Настолько сильно, что эти два года были для меня адом.

Развод прошёл быстро, без каких-либо затыков. Мне показалось, что это самое лучшее моё решение. Ада кривила губки и заламывала руки, рассказывая, какой я абьюзер и вообще, что у неё со мной жизни никакой не было. Но мне было так плевать.

Когда я получил свидетельство о разводе, мне даже дышать стало легче. Но это ничего не изменило в нашей с Машей жизни. Она отпустила меня, оставила боль утраты, которая происходит в момент, когда человек от тебя уходит. Она ни с чем не сравнима.

Я не представлял, каких сил стоило Маше не сломаться, потому что первого января она от меня ушла.

Ушла насовсем.

К другому.

И не было в этом другом какого-то достоинства, лоска, шика. Так, смазливая мордаха, да умение бабки зарабатывать, и всё на этом.

Два года агонии, за время которой я выклевал сам себе всю печень. Я ненавидел себя за то, что произошло у меня с Машей. Я проклинал тот день, когда мне показалось, будто бы мне наскучил брак.

– Ты постарел… – Когда я привёз Ромку Рите, произнесла дочь и грустно улыбнулась, посмотрев мне в глаза.

Ромка был крутым. Мелкий, а уже всё понимал и даже общий язык находил с Женькой. Но всё равно я забирать их старался по отдельности, потому что самому чокнуться можно.

– Я не постарел, а возмужал. – В привычной манере отозвался я смешливо, чтобы дочка не поняла, что я постарел.

Действительно, я постарел не телом, а постарел сердцем, душой. Маша была моим энергетиком, энерджайзером, той самой пресловутой жизнью в руках мужчины, которая бьётся, пульсирует и заставляет совершать подвиги.

– Седина в бороде. Кошмар просто, – Вздохнула Рита, перехватывая сына на руки.

– Да не нагнетай ты. – Фыркнул я и, улыбнувшись, сделал то, что делал обычно – начал вытаскивать подробности из жизни Маши. – Как мама? Ты с ней виделась?

– Виделась. Хорошо. Она сказала, что собирается немного отдохнуть за границей.

– О, даже так. А когда улетает?

– Я, если честно, не совсем поняла, когда. Она сказала, как только у неё здесь все дела закончатся, она сразу полетит.

Я кивнул несколько раз для того, чтобы отвести от себя подозрения, и уточнил:

– А что ещё говорит?

– Да ничего особо. Вот только, чтобы не теряли, а то она может подзадержаться. Она хочет в Германии заодно чекапнуться полностью.

– Странно. – Пожал я плечами.

Это действительно было странно.

Но ещё страннее вышло, когда Маша действительно уехала. Причём молча. Так, что ни Свят, ни Рита ничего особо не знали.

Я набрал своего безопасника.

– Слушай, пробей по камерам, пожалуйста, куда у меня бывшая жена последнюю неделю ездила.

– Ой, ну вы, конечно, задачки любите нам задавать. – Фыркнул безопасник, и я покачал головой.

– У тебя же есть прекрасные связи с городским округом. Ну, проверь камеры. Не сложно ведь.

Через пару часов у меня перед глазами была практически вся расшифровка с уличных камер наблюдения: домой, на работу, ресторан, кафе, ресторан, работа, больница.

Больница.

Я нахмурился.

Поехал к терапевту.

Не дожидаясь записи, в наглую завалился в кабинет.

– У меня тут несколько вопросов.

Терапевт была занята, сидела, консультировала. Я у неё не наблюдался, но я прекрасно знал о том, что это врач Маши.

– Что с моей женой?

Меня попытались вытолкать из кабинета, но ни черта не вышло. Я согласился удалиться только в том случае, если со мной дойдут до ресепшена и покажут мне карточку моей жены. А терапевт запротивилась.

Я, тяжело вздохнув, произнёс:

– Ну вот я могу сейчас сходить к главному врачу и всё равно получу все эти данные.

Карточку положили на стойку и, пожав плечами, заметили:

– Разбирайтесь. Если что-то непонятно будет, я после приёма выйду, объясню.

Было непонятно. Маша много сдавала анализы какие-то в последнее время.

– И что это означает? – Через час с лишним спросил я у терапевта.

– Я отправила её на сканирование, и ничего хорошего не выявилось.

Это были самые безумные несколько дней до того времени, пока я не прилетел в Германию. Мне пришлось поднять на уши городскую больницу. У онколога, где она наблюдалась, выяснить, в какой город она поехала. Выяснить, в какую больницу она поехала. Всё это было настолько долго, нервно и трудозатратно, что я готов был проклясть всё.

Меня трясло пока долетел. Я думал, что я Богу душу отдам.

Онкология – то, чего удалось избежать в прошлый раз, сейчас оказалось как будто неминуемо, что ли.

Я пытался объясниться на немецком с ресепшеном, а потом, психанув, просто знакомому в консульстве набрал, и мне тут же прислали несколько переводчиков, которые с радостью выполнили за меня