Вы слушали песню Ironic в исполнении Аланис Морисетт. Прежде чем расстаться, напомню вам о нашем конкурсе «В поисках нового голоса Европы-1».

– Продолжим? – предлагаю я. – Нет ничего лучше, чем поорать любимые песни, после того как дали волю своей творческой жилке.

– Тихо! – перебивает меня Самия. – Слушай.

– Чего это тихо? Ты запрещаешь мне самовыражаться! – протестую я, смеясь.

Для участия просто пришлите нам небольшое видео, в котором объясните, почему именно вы новый голос поколения. Лучшие видео будут представлены на голосование профессиональному жюри. Победитель получит шанс принять участие в передаче Жюстин Жюльяр в качестве обозревателя.

– Ты слышала? Они устроили конкурс в поисках нового голоса! Тебе это ничего не напоминает?

– Нет, а что?

– Разве ты не говорила про какой-то конкурс на позицию радиоведущего, который выиграла в том сне «Назад в будущее»?

– Да, но…

– Ну так вперед! Самое время! Ты забыла, что сама твердила про знаки Вселенной? Тебе надо участвовать, Макс, это твой шанс.

И правда, это, наверное, знак. Шанс, о котором можно только мечтать. Почему же у меня нет желания попробовать? Что со мной не так?

Глава 54

И зачем только я рассказала о моей параллельной жизни? Об этом призе на конкурсе талантов, о карьере журналистки? Сидя на кровати, накрашенная Клодией – органической косметикой, естественно, – я с тревогой смотрю на Самию и Одри, которые суетятся за камерой, позаимствованной у отца последней после долгих уговоров и обещания обращаться с ней как можно аккуратнее.

– Девочки, может, не надо так усердствовать?

– Ты шутишь? Свет, картинка – это главное. Ты должна выглядеть божественно.

– Да ладно, они же ищут голос, а не модель.

– Обозреватель на радио – это только начало, дорогая, мы смотрим дальше. Я думаю о телевидении, о кино. Райан Гослинг и ты в романтической комедии.

Я смеюсь.

– Серьезно, Макс, с тех пор как мы знакомы, ты прожужжала нам уши историей про школу журналистики, про сломанную лодыжку и знаки Вселенной. Ты даже видела это во сне. Так что теперь, когда у тебя появился шанс, мы не дадим тебе отступить.

– Вот именно. Мы терпим твои «а что если» постоянно, – добавляет Самия, – так что теперь потерпи ты.

Я вздыхаю.

– Ладно. Но это же не займет весь день? Я должна встретиться с учениками в лицее по поводу газеты. Сегодня они принесут мне идеи статей. И у меня тоже есть для них парочка мыслей.

– Плевать на учеников и на газету! Когда они увидят твое видео, члены жюри точно выберут тебя. И больше не нужна будет эта преподавательская работа.

– Но…

Одри жестом останавливает мои протесты. Потом считает на пальцах. Пять, четыре, три, два, один – и камера поворачивается.

– Добрый день. Я Максин. Но все зовут меня Макс.

– Стоп! – кричит Одри голосом режиссера в ожидании «Оскара». – Ты не могла бы вложить больше энергии, больше убедительности? Ты как омар перед кастрюлей с кипятком.

Самия рядом с ней прыскает.

– Одри-Спилберг, здесь присутствующая, пытается тебе сказать, что у тебя не очень воодушевленный вид…

– Ладно, начнем заново. Обещаю, на этот раз я выложусь по полной.

Одри снова загибает пальцы, я кусаю губу, чтобы не рассмеяться. Она делает мне знак, я улыбаюсь как можно шире и фиксирую улыбку на своем лице.

– До-о-о-обрый де-е-ень! Я Максин, но все зовут меня Макс…

– Стоп! – повторяет Одри.

– Да что такое? Я вложила всю энергию.

– Что это за вымученная улыбка? У тебя запор? Нет, точно, у тебя запор. Правда, Самия?

Я падаю на свою кровать.

– Твоя прическа! – кричит Самия. – Ты испортишь всю укладку.

Меня вдруг одолевает хохот. Я сажусь и смотрю на лучших подруг.

– Что? – спрашивает Одри, изо всех сил подавляя смех.

Я не могу ни остановиться, ни произнести ни слова. Мне так трудно сдержаться, что мочевой пузырь, предатель, вот-вот откажет. Одри хватает подушку с кровати и швыряет в меня, тоже заразившись смехом.

– Я не уверена, что косметика Клодии водостойкая, – говорит она. – Зато теперь мы сможем снять видео на Хэллоуин.

Обе падают рядом со мной, и мы смеемся вместе несколько долгих минут. Дарси прыгает и лает у кровати, лихорадочно виляя хвостом.

– Думаю, лучше бросить это дело, – говорю я, отдышавшись.

– Нет-нет! Начнем сначала, в этот раз ты будешь идеальна. Ты была под давлением, и…

– Нет, я хочу сказать, что вообще не надо делать это видео. Я не буду участвовать в конкурсе.

– Почему?

– Кажется, я только сейчас поняла, что совсем не хочу быть журналисткой и работать на радио. Дело в том, что твои слова, Одри, были очень верными.

– Ну вот, ты признаешь! – ликует она, подмигнув.

– Ладно, не зазнавайся. Ты сказала, что плевать на учеников и газету. И что, если я выиграю, мне не придется больше преподавать. Вот только… Вообще-то мне нравится быть преподавателем. Мне нравится проект газеты, я исписала идеями кучу страниц. Я просто сама этого никогда не сознавала.

– Но а как же твоя параллельная жизнь? Твоя карьера? Ты с таким воодушевлением нам о ней рассказывала.

– Да, это был интересный опыт. Но не то, что я была радиоведущей. Выдвинуть проект, выложиться, иметь последователей – вот что возбуждало. Знаете, на днях я спросила Летисию: что, если бы что-нибудь помешало ей стать стоматологом? Она ответила, мол, нет ничего, что могло бы ей помешать. Я думаю, она права. Когда чего-то по-настоящему хочешь, когда это западает в душу, нас ничто не остановит. Я в тот день сломала лодыжку, но ничто не мешало мне снова прийти на конкурс через год.

– Не говори мне, что ты больше не веришь в знаки!

– Не в этом дело… Но я думаю, я ими пользуюсь, прячусь за ними, чтобы не признавать, что на самом деле выбор делаю я. Вроде карьеры преподавателя. Вот только мне было удобнее сказать себе, что это вынужденная мера.

– Вот уж никогда бы не подумала! – восклицает Одри. – Ради бога, не говори мне, что ты уверовала и будешь сопровождать свои фразы формулами Пифагора и других математиков, прыщавых, близоруких и с вялым…

– Эй, оставь Пифагора в покое, – возмущается Самия, – что он тебе сделал?

– Ничего, ничего, я не открою в себе страсти к математикам. Просто прекратите меня переубеждать! Я вообще-то счастлива. Я не хочу другой жизни, другой себя. У меня есть все, что нужно.

Я сажусь на кровать и глажу собаку, которая взглядом умоляет разрешения разлечься с нами на