Ужасной, мучительной ошибкой, из-за которой чувство вины должно было разъесть желудок, как кислота.

Но вины не было. Да, это было неправильно, и мне следовало прекратить все это раньше, но я не мог заставить себя сожалеть об этом.

Слова Джио были достаточным подтверждением того, что я с ним сделал, но когда я, наконец, поднял глаза, то увидел, что он неподвижно стоит в дверях кухни. Я попытался произнести слова, которые должен был произнести, но ничего не вышло. Прикосновение к нему было слишком восхитительным, чтобы назвать его иначе, как одним из самых запоминающихся в моей жизни. По-настоящему я сожалел только о том, что не дал Джио того, в чем он нуждался. Мои моральные устои были разъебаны до неузнаваемости, но я никогда не собирался причинять ему боль.

Но именно это я и сделал. Звуки, которые издавал Джио, пока я исследовал его тело, усилили мое собственное страстное желание. Затем он прошептал мое имя вместе с мольбой. Мольбой об облегчении. Он был так взвинчен внутри, что почувствовал бы облегчение, только если бы сам или кто-то другой подрочил ему. Даже двенадцать часов спустя я не мог перестать думать о том, каково было бы упасть на колени и дать Джио то, чего он хотел... нет, в чем он нуждался.

Но потом угрызения совести вернулись с удвоенной силой, и я мог думать только о том, как, в конце концов, сделаю больно Джио. Это было неизбежно. Именно так я и поступал, таким я был. Я потерял счет мужчинам, с которыми встречался за эти годы, и неудивительно, что не мог вспомнить ни одного из них в лицо, ни единого. Никто из них не выделялся. С ними было тепло и все. Я всегда убеждался, что мои любовники кончали, но после этого не было ни объятий, ни обмена телефонными номерами. Для меня это было раз и готово.

Всегда.

Здравомыслие решило напомнить мне в самый неподходящий момент, что если возьму что-то от Джио, это будет означать, что я забираю то, что не принадлежит мне по праву. Как бы мне ни хотелось сказать, что я остановился только для того, чтобы избавить его от боли в будущем, это была не вся правда. Я остановился, потому что знал, что если этого не сделаю, то пересеку границу, которую уже никогда не смогу восстановить. Я был слишком труслив, чтобы справиться с чувством вины, особенно когда, в конце концов, снова встречусь с отцом Джио.

- Есть кофе, - сказал я в ответ на заявление Джио, надеясь, что он поймет намек.

Джио колебался так долго, что я был уверен, он повернется ко мне спиной и уйдет, но он прошел на кухню и направился к кофеварке. Я уже поставил перед ним кружку, так что ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы наполнить ее.

Я не был уверен, почувствовал ли облегчение или занервничал, когда Джио сел за кухонный стол напротив меня. На нем была его обычная одежда для сна, состоящая из спортивных штанов и поношенной футболки, которой на вид было лет сто, но, вероятно, на ощупь она была мягкой, как облако. Только когда я пригляделся к выцветшей надписи спереди, понял, что это моя футболка. Это была одна из моих старых армейских футболок, которую я просто потерял из виду. Я не помнил, как отдавал ее Джио, так что, должно быть, в какой-то момент он стащил ее у меня за те два года, когда мы, практически были, не разлей вода.

- Я был в твоей школе, потому что хотел сделать тебе сюрприз. Я взял с собой Феттучини, и собирался спросить, не хочешь ли ты сходить в наше кафе.

Господи, когда это кафе стало нашим?

- Почему ты не ушел, когда увидел, что я на свидании? - Подозрительно спросил Джио.

Рот был словно набит ватой. Я с трудом сдерживал раздражение при воспоминании о том, как незнакомец прикасался к Джио. Конечно, все, что он сделал, это мгновение подержал Джио за руку, а затем закончил свидание безобидным поцелуем в щеку, но я был готов разорвать этого парня на части. Несмотря на то, что парень был совсем не похож на Тэда, я все равно испытывал одинаковую ярость к обоим мужчинам.

- Я ревновал, - признался я, потому что Джио заслуживал услышать правду.

Да, я мог бы промолчать и оставить его гадать, зачем наблюдал за его свиданием, но и так уже слишком сильно облажался с Джио. Несмотря на все, что произошло, я не хотел отталкивать его.

- Я видел, как он прикасался к тебе... - Начал я, но раскаленное добела ощущение жжения под кожей было слишком сильным, чтобы я мог продолжить объяснения.

- Ревновал, - недоверчиво пробормотал Джио. Он покачал головой и сказал: - Как это вообще работает? Как ты можешь ревновать к тому, кого не хочешь?

- Думаю, прошлая ночь была достаточным доказательством того, что я хочу тебя, - заметил я.

- Ты остановился, - прошептал Джио. - Ты был так, блядь, нужен мне... - Он закрыл глаза и попытался успокоиться. - Это хуже, чем кошмары, - прошептал он срывающимся голосом.

Казалось, что чья-то рука проникает мне в тело и вырывает органы один за другим. Некоторые из его кошмаров были почти изнурительными, и все же он сказал, что они предпочтительнее, чем мое присутствие рядом. С одной стороны, я понимал его разочарование. С другой стороны, чувствовал потерю.

Потерю чего-то, чего у меня на самом деле никогда не было. Чего у меня никогда не могло быть.

- Прошлая ночь была моей виной, - сказал я. - Ты здесь еще месяц, Джио. Ты можешь просто дать мне его? Я дам тебе больше пространства, если это то, что тебе нужно. Я не могу уйти, зная, что с тобой делают эти кошмары. Я все еще слышу тебя каждую ночь. Твои тихие крики и приглушенное всхлипывание. - Дыхание перехватило, когда я продолжил: - Ты разговариваешь во сне, ты знал об этом? Ты продолжаешь умолять кого-то остановиться. - Я опустил глаза и уставился в кофе, пытаясь взять под контроль свои капризные эмоции. - Я не могу оставить тебя с этими демонами. Если стена рухнет, я должен быть здесь. Я должен защитить тебя. - Джио