Хм. Я почти забыла об этом. Может, он все-таки немного флиртует со мной?

Внезапная волна похоти пронзает меня, заставляя мой указательный палец невольно потянуться к нему. Легкое касание костяшкой – и я резко отдергиваю руку. Мои глаза встречаются с удивленным взглядом Джулиана.

Он вопросительно приподнимает бровь.

– Это была случайность.

Слова вырываются из меня сбивчиво, словно спотыкаясь друг о друга.

– Ты хочешь взять меня за руку, Роуз? – спрашивает он.

Отсутствие улыбки лишь подчеркивает дурацкую красоту его лица.

– Что? – Жар разливается по моим щекам. – Нет! Конечно, нет. С чего бы мне… нет.

Дверь лифта распахивается, и я чуть ли не выпрыгиваю наружу, спасаясь бегством.

За спиной звучит насмешливое замечание Джулиана:

– Ну же, Роуз. Просто возьми меня за руку.

Я оглядываюсь на ходу. Его рука протянута ко мне в приглашающем жесте, а в темных глазах пляшет дерзкий огонек.

Он флиртует! Флиртует со мной!

Мир плывет у меня перед глазами, и я чувствую себя миссис Беннет: «Конечно, вам нет никакого дела до моих истерзанных нервов!»[84]

Фыркнув, я спешу в свою любимую аудиторию. Джулиан заходит следом за мной, и мы рассаживаемся по разные стороны стола. Наши взгляды встречаются, и по какой-то необъяснимой причине мое дыхание учащается, а мысли разлетаются по столу, как конфеты из опрокинутой банки.

Если он пытается вывести меня из равновесия, то ему это удается.

– Итак, – натянуто улыбаюсь я. – Ты должен был изучить виды опухолей яичников.

Джулиан достает свой ноутбук, и на его лбу пролегает едва заметная морщинка.

– Да, – он прочищает горло. – Я… пытался. Пытался это сделать.

Я прищуриваюсь и тоже достаю ноутбук.

– Почему бы тебе не перечислить их названия?

Он нервно постукивает пальцем по столу.

– Ну, есть дисгерминомы…[85]

Я киваю, подбадривая его.

– И… просто… герминомы.

Я несколько раз моргаю.

– Это… неверно.

Его плечи опускаются.

– Ты не учил карточки, да?

– Учил… – Он переводит взгляд на окна у меня за спиной. – Некоторые из них.

Вздохнув, я включаю компьютер, наконец-то чувствуя себя в своей стихии.

– Тогда давай начнем с самого начала.

* * *

Позже тем вечером я поднимаю бокал с серебристо-зеленой жидкостью до уровня глаз.

– Как, ты говоришь, называется этот коктейль?

Привычная для Джулиана «улыбка без улыбки» сегодня вечером кажется особенно выразительной.

Он чокается со мной и плюхается на диван Кая.

– «Кровь единорога».

На крошечной кухонной столешнице царит творческий беспорядок, намекающий на состав напитка: текила, «Сен-Жермен»[86] и лаймовый сок. Но завиток апельсиновой цедры, кокетливо плавающий в бокале, разжигает мое любопытство: какие еще секретные ингредиенты скрываются в этом коктейле?

Алеша, стоящая рядом со мной, с восторгом смотрит на свой бокал.

– Это просто бомба! – восклицает она.

Джулиан делает глоток и замечает:

– Я же говорил.

Кай живет в небольшой квартире над отдельно стоящим гаражом, принадлежащим богатой семье. Его гнездышко обставлено со вкусом и комфортом: уютные пледы небрежно наброшены на диваны, а современные лампы с многоцветными светодиодами излучают теплый, мягкий свет.

Алеша спорит с ним по поводу цвета, настаивая на бирюзовом оттенке для создания нужной атмосферы, но в ответ получает лишь недовольный взгляд.

Рейвен садится рядом с Джулианом, держа в руках банку лаймовой «Ла Круа», а Кай располагается на барном стуле у открытого панорамного окна, соединяющего кухню с остальным пространством – гибридом гостиной и столовой.

Алеша перегибается через стойку, бросая на него очередной умоляющий взгляд.

– Ну же. Бирюзовый? – спрашивает она уже в третий раз.

Кай игнорирует ее, увлеченно изучая что-то в своем телефоне.

Не отрывая взгляда от напитка, я выхожу из кухни и замираю посреди комнаты.

– Я не отравил его, если ты так думаешь, – с усмешкой говорит Джулиан.

Я перевожу взгляд на него.

– Ни за что на свете это не может быть лучше, чем «Мамбо Тэкси».

В глазах у него вспыхивают искры, а губы медленно растягиваются в улыбке.

– Откуда ты знаешь, что он тебе не понравится, если ты никогда его не пробовала?

Давай же. Попробуй.

В сознании у меня все заледенело, словно в замерзшей тундре. Я смотрю на его губы. Сердце одновременно подступает к горлу и грохочет в груди, а все остальное исчезло из сознания.

Целый день я была поглощена фантазиями о Джулиане и теперь чувствую себя одновременно раздраженной и заинтригованной. Тем не менее я стараюсь взять себя в руки и рассуждать логически.

Это всего лишь мимолетное увлечение, легкое любопытство. Притом безопасное, потому что бесперспективное. Во мне нет обычной тревоги, ведь этому никогда не суждено случиться.

Джулиан же не может быть заинтересован во мне, верно?

Что бы он сделал, если бы я подошла ближе? Села на него верхом? Прижалась к нему, чтобы ощутить, как мягкость моего тела встречается с его твердым рельефом? Каковы на вкус его губы?

«Снежная Королева».

– О. Мой. Бог, – резко выдыхает Кай.

Я вздрагиваю, расплескав содержимое своего бокала.

Кай вскакивает на ноги, в ярости уставившись на телефон.

– Послушайте только! «В прошлую пятницу вы получили электронное письмо о подарке для сотрудников. С сожалением сообщаю о том, что ординаторы не включены в эту акцию. Приношу свои извинения, если это заденет чьи-либо чувства. Это не входило в наши намерения. С наилучшими пожеланиями, Стивен Лэнгстон».

Рейвен ахает и делает жалобные щенячьи глазки.

– Мы не получим подарок? А я так хотела этот «Йети»[87]!

Кай бросает свой телефон на стойку.

– Я работаю по четыреста часов в неделю, и мне приходится парковаться черт знает где, а после добираться на автобусе, потому что для сотрудников не хватает парковочных мест! Вдобавок ко всему меня постоянно упрекают за то, что я ем наггетсы, а не их бесплатную отраву. И после этого я еще и лишаюсь обещанного стакана?! ЕСЛИ Я НЕ СОТРУДНИК, ТО БУДУ ОСТАВЛЯТЬ МАШИНУ НА ПАРКОВКЕ ДЛЯ ПАЦИЕНТОВ!

У меня отвисает челюсть.

Эм… что это сейчас было?

Воцаряется тишина, а он делает большой глоток «Крови единорога» и с грохотом ставит бокал на стойку.

Алеша подходит к Каю и кладет руку ему на плечо.

– Ты в порядке, дружище?

– Нет, я ни хрена не в порядке. Официально заявляю, что я вступил в Эру Злости. Сегодня доктор Райан отчитал меня за неправильное ведение пациентки с кровотечением, хотя я уже согласовал план с Ченом и тот одобрил его. Затем я три часа мучился с роженицей, а в итоге роды принял какой-то четверокурсник. После чего мне пришлось сидеть на заседании комитета по переливанию крови, где меня доставали