Он схватил ее за руку с таким видом, словно прямо сейчас может испустить последний вздох.

Лола встала, открыла окна, задернула занавески и вернулась к дивану, который превратился в постель больного. Крушение счастья в конце концов нашло и физический облик. Теперь всегда казалось, что Виктор вот-вот рухнет, даже когда он стоял.

– Пойдем куда-нибудь поедим, – сказала Лола, помогая ему подняться.

Сил им хватило только на то, чтобы перейти улицу и рухнуть на стулья в тайском ресторане напротив.

– Надо было идти к Мэну.

– Нам полезно немного отклониться от привычного сценария, – произнесла Лола, но пожалела о сказанном, как только слова вылетели у нее изо рта. Ей хотелось развеяться, проветриться, отвлечься, но менять ничего не хотелось, или, скорее, хотелось изменить все, лишь бы ничего не терять.

Они заказали ровно то же самое, что обычно брали у Мэна (вот только суп на этот раз был тайским), и молча приступили к ужину (потому что вели бесконечные диалоги внутри самих себя и сами с собой).

Когда с едой было покончено, официант принес им счет. Лола втайне надеялась, что Виктор возьмет его первым, но не для того, чтобы оплатить – они уже давно преодолели этап ухаживаний, – а чтобы совершить хоть какой-то поступок. Виктор, как по волшебству, придвинул счет к себе.

– Странно, нам посчитали равиоли по пять пятьдесят, а в меню они были по три семьдесят…

– …

Подозвав официанта, Виктор повторил то, что только что сказал Лоле.

– Вы смотрели дневное меню, месье.

– Нет-нет, я смотрел красное меню.

Официант перевернул красную папку меню и показал на этикетку «ДЕНЬ», а затем сделал вид, будто у него появились другие дела, чтобы дождаться, пока к Виктору вернется самообладание.

– Но ведь… – прошептал Виктор.

– Но ведь что? – очень холодно спросила Лола.

– Но ведь, если бы я это увидел, мы могли бы взять что-то другое, так что…

– Что?

– Так что они могли бы пойти навстречу…

– Навстречу?

– Что-то не так?

– А ты сам не хочешь пойти навстречу?

– Ты правда думаешь, что сейчас подходящее время для ссоры?

– Не хочешь хотя бы раз в жизни поступиться принципами? Чтобы не усложнять. Чтобы сделать мне приятно.

– Может, успокоишься?

– Посмотри на себя: ты же всегда все усложняешь, ты ни разу в жизни не напрягся, ты даже не в состоянии найти работу. Видел, как я впахиваю? Думаешь, я знаю, куда в итоге приду со своей проблемой исследования? Думаешь, у меня есть время торговаться из-за евро восемьдесят за равиоли с креветкой? Думаешь, я от этого всего становлюсь счастливее?

– Ты с ума сошла?

– Пойдем домой.

Лола не была разочарована, она не устала на работе, она не ждала, что они заживут как-то иначе. Она была истощена.

Может быть, утекающее время на самом деле играет против них? Лола в этом сомневалась. Они любили друг друга не потому, что хотели восполнить то, чего им не хватало в детстве, а наоборот, потому, что умели делиться любовью родителей. Поэтому и жили в радости, поддерживая невероятно тесную связь друг с другом, ведь ничто не казалось им более интимным, чем единение с партнером.

Лола шла довольно быстро, и Виктор за ней не поспевал. Он ощущал, что над ним нависла угроза, он должен был дать ей отпор, должен был увеличить скорость своего шага, но чувствовал ужасную скованность.

Он видел Лолу рассерженной, но не разъяренной, он видел ее вежливой, но не покорной, более того, он видел ее влюбленной, застывшей, видел то, что хотел наблюдать вечно; Да, Виктор видел ее в разных состояниях и он нуждался в этом зрелище, но он не станет запрещать себе быть самим собой, не станет опускаться до того, чтобы представить ей исправленную версию себя, лишь бы продолжать подпитываться от возлюбленной.

Упреки Лолы разбудили в Викторе огромный страх, ощущение, что он не соответствует любимой женщине: как ему удовлетворить ожидания настолько самодостаточной особы?

Обернувшись, чтобы проверить, сильно ли отстал Виктор, Лола испугалась. В его взгляде появилась пустота. Словно он перестал верить во что-то важное.

41

Выйдя на кухню, чтобы погасить свет, Лола задержалась у холодильника. На стальной дверце высвечивалась семейная фотография: Лола с родителями на дне рождения Жака. Она обратила внимание на выражение лица матери. Такое же было у нее на всех снимках в свадебном альбоме, рассматривая который Лола недавно подумала: «Это, конечно, потрясающе: обещать что-то почти невыполнимое человеку, которого, вероятно, вовсе не существует».

Лола вернулась в гостиную, но Виктор куда-то исчез.

42

Лола вошла в спальню и увидела, что Виктор переоделся. Ее настолько ошарашило увиденное, что она будто со стороны услышала, как говорит:

– Что ты делаешь?

На что Виктор ответил:

– Все кончено.

Часть четвертая

1

В спальне хранилось не так много вещей, но кое-чем все же можно было набить небольшой чемодан, который Виктор взгромоздил на кровать. Внутрь он так ничего и не положил, но чувствовал, что так надо. Виктор не мог произнести больше ни слова и надеялся, что чемодан все скажет за него.

– Все кончено.

Он произнес эти слова без всякого гнева, без укора, без пафоса. Они вытекли из его рта и разлились по комнате, словно река в половодье. Лола была совершенно ошеломлена. Ее тело пронзил ледяной холод, и она поспешила закрыть все окна, которые, ни о чем не подозревая, открыла пару минут назад. Когда Виктор приблизился к ней, Лола не смогла ничего сказать. Не смогла сформулировать ни одной связной мысли. Они медленно дрейфовали друг от друга, и, возможно, нужно было положить конец этим страданиям, но становиться соучастницей решения об их разрыве было выше ее сил. Она воспринимала происходящее как злую шутку.

– Любимая, я так больше не могу. Эта ситуация нас убивает… – сказал Виктор, не в силах взглянуть на Лолу.

– …

– Я больше не могу наслаждаться нашей любовью, зная, что она на исходе.

– …

– Я больше не могу делать вид, что все по-старому, что мы все так же вместе… Понимаешь?

– Да… – наконец отозвалась Лола.

Виктор и надеялся на положительный ответ, но согласие Лолы подействовало на него разрушающе.

– Хорошо. Тогда я ухожу.

Виктор направился к двери с чемоданом в руке, а Лола неотрывно смотрела в окно. На стене, прямо под стеклом, она увидело пятнышко, о котором забыла. Это пятнышко от красного вина когда-то окончательно испортило вечер ее переезда к Виктору. Лола не сможет оставаться в этой квартире.

Она