– Это почему?

– Ты сам прекрасно понимаешь, что в нынешних условиях это смерти подобно.

– Так, значит, я прав.

Виктор погасил свет и ушел спать. Не стал продолжать спор. А оставил Лолу в такой же темноте, что царила в квартире, когда она вернулась с работы.

Оказавшись в полумраке, Лола опустилась на диван и тяжело вздохнула. Что она может сделать теперь? Было уже слишком поздно. Нет ничего хуже этих двух слов. Слишком поздно – вот причина абсолютного большинства скорбей.

27

Когда Лола наутро пришла в магазин, то с облегчение вспомнила, что у начальницы выходной. С трудом представлялось, как Виржини отдыхает: переключает телеканалы или выбирает кофточки на распродаже. Она была из тех людей, которые перестают существовать, если окружающие о них забывают.

На обеденном перерыве Лола выкурила сигарету. Она уже три года к ним не притрагивалась. Затем ее вдруг охватил жалкий порыв совершенно неуместной гордости, и она позвонила матери.

– Придешь со своим защитником природы?

– Мам…

– А что? Вся его жизнь – одна сплошная охранная зона.

– Ясно. Что нам принести?

– Я так понимаю, мясо он не ест?

– Кто, он?

– Ой, да ладно тебе, Виктор.

– Спасибо. Да, лучше обойтись без мяса.

– Если собираетесь притащить штуку с зубодробительным названием, то не стоит.

– …

– У меня до сих пор стоит эта ваша био… как там ее? В общем, какая-то ваша ерунда.

– Молекулярная. Это была молекулярная кухня.

– В общем, ничего приносить не нужно. Целую, дорогая.

28

Утром Виктор ждал, пока входная дверь закроется, чтобы вылезти из кровати. Он пошел на пробежку. Теперь Виктор делал это не ради того, чтобы тренировать сердце (был ли еще какой-то смысл в том, чтобы заставлять его биться), а ради того, чтобы в буквальном смысле убегать от проблем.

В течение дня Лола отправила ему несколько сообщений с вопросами о том, как у него дела, чем он занимается, что хочет съесть на ужин, – словом, несла весь этот банальный влюбленный вздор, который обычно успокаивает горячие сердца.

Виктор ей не ответил. Он знал, что это неправильно, что ничего хорошего из его молчания не выйдет, но был неспособен что-то изменить. Происходящее оказалось сильнее его. У него не осталось энергии, чтобы вести себя как ни в чем не бывало.

29

Чтобы детство превратилось в воспоминания, нужно пережить тысячу и одну трагедию. И единственная разумная причина, по которой некоторые люди вспоминают о детстве с ностальгией, заключается в том, что они его совершенно забыли. Следовательно, у каждого счастливого взрослого очень хорошо развита избирательная память. Но только не у Сильвии, чья память всегда подбрасывала плохие воспоминания.

Конечно, родители любили Сильвию. Но не так, как любят самые простые вещи просто за то, что они есть.

Вот муж – совсем другое дело. Предки Сильвии происходили из страны, где женщина начинает считаться неправой с момента рождения, а Жак, ее первая любовь, стал для нее ступенькой к самовыражению, к светской жизни, к наслаждению в том смысле, в каком его понимают на Западе.

Нельзя сказать, что у них не ладились отношения. Но их одолела сила привычки. Страсть уступила место удовлетворению. Их жизнь была сосредоточена на быте (в том смысле, что романтика сменилась контролем). Они существовали по отдельности (в том смысле, что их единственным общим знаменателем оставался брак). И уже довольно долго их бытие сводилось к подобным искажениям (так что даже в их противоречиях произошел перекос).

Сильвии часто хотелось закричать: «И это все?» Но она сдерживалась, и разговор заминался сам собой.

30

Есть места, которых стоит избегать. Согласившись прийти к матери Лолы, Виктор отправился в путешествие по неблагополучному региону. Для того чтобы он отважился на это, должны были возникнуть непреодолимые обстоятельства. (Неизбежное расставание с Лолой попадало в эту категорию.) Виктор не понимал, какая черта Сильвии отталкивает его сильнее всего. Он должен был преклоняться перед женщиной, без которой не смог бы обрести счастье всей жизни, но Сильвия то и дело пыталась поставить Виктора на место, предлагая ему тем самым все новые причины для презрения. К тому же от Сильвии всегда так пахло духами, так что, обнимая ее, Виктор будто бы оказывался в «Галери Лафайет».

31

Открыв дверь, Жак дружески похлопал по спине Виктора и обнял дочь. Он сразу заметил, что влюбленные выглядят неважно. Это было легко: в таком состоянии Жак их еще не видел. Он обхватил Лолу за плечи.

– Смотри, что я нашел на чердаке! Твою игру Super Mastermind! Вам понравится, там как раз нужно два человека! – восклицал Жак.

Совершенно разбитые, Виктор и Лола молчали. Они даже не пошутили по поводу придверного коврика, купленного когда-то Сильвией: он был настолько старомодным, что всегда вызывал у влюбленных приступ хохота. («Чтобы войти, любезный… Извольте вытереть… Ноги!»)

Под телевизор, работающий на максимальной громкости, Жак трижды попросил Лолу повторить одну и ту же фразу.

– Я просто спросила: КАК ДЕЛА?

– А-а. Прости, телевизор орет для мамы. Она из кухни ничего не слышит.

– Но… Ее же нет дома…

– Да, но она скоро придет. Так нам будет… спокойнее, – ответил Жак с улыбкой (пытаясь подбодрить самого себя).

Виктору нравилось смотреть на отца Лолы. Это действовало на него умиротворяюще. Глаза Жака светились очень понятными Виктору воспоминаниями. От отца Лолы веяло невозмутимостью и едва уловимой нежностью, в которой Виктору хотелось утонуть. Эта цепочка размышлений вдруг привела его к мысли, что ему теперь не с кем поговорить. И одиночество резче, чем когда-либо, дохнуло Виктору в лицо шквалистым ветром, что дует со скоростью сто километров в час, когда на улице минус пятьдесят.

32

В первом часу Сильвия вернулась домой. Прошел дождь, и по ее волосам стекала вода. Сильвии непременно нужно было купить сырную тарелку, а о том, чтобы отправить в магазин мужа, даже и речи не шло. Жак мог на поиски «Сникерса» потратить полчаса, а совсем скоро должна была прийти Лола. Увидев, что гости не сняли обувь в прихожей, Сильвия принялась кричать на мужа. Виктор и Лола прокрались к входной двери, чтобы разуться, и только потом смогли поздороваться с Сильвией.

33

За столом Жак, Сильвия, Виктор и Лола почти молча приступили к закускам, заглушая чувство неловкости звоном приборов. Жак старался не огорчить жену. Лола боялась разозлить мать. Взгляд Виктора не выходил за пределы тарелки. Сильвия расспрашивала Лолу о диссертации. Сколько уже написано? Как продвигается работа? Что говорит научный руководитель?

– Но, конечно, это тяжело совмещать с репетиторством и работой в магазине… – вздохнула Сильвия, глядя