Я прыскаю.

– Это наверняка временно, мне просто надо отдохнуть.

Выиграть время, выиграть время.

– Время? Ну, скажу, времени у тебя… до завтрашнего вечера. У нас есть передача в записи на сегодня, но на этом все. Значит, завтра нужен прямой эфир. Тяжеловато, конечно, ну да ладно. Ты опытная, настоящий профессионал, уверена, что справишься.

– Да, конечно! Но… Но какого рода я профессионал?

Ватсон, дорогой Ватсон, я чувствую, что мы у цели.

– Так ведущая же! Ты журналистка и радиоведущая, Максин. Уверена, для тебя это как езда велосипеде – все вспомнишь на ходу!

Радиоведущая. Радио. Ведущая. Веду… Ладно, ясно, все всё поняли.

Но это же очень хорошо!

И просто ужасно.

Вид у меня, наверное, перепуганный, и она смягчается.

– Послушай, вот что я предлагаю: мы поедем к тебе домой, и в ближайшие несколько часов я помогу тебе заполнить пробелы в памяти.

Будем надеяться, что этого времени хватит.

Глава 22

Странно знать, где находятся те или иные вещи в совершенно незнакомом месте. У меня ушло минут двадцать, чтобы найти сумку сегодня утром, но теперь я без проблем достаю из шкафчика две чашки, нахожу кофейные капсулы и включаю кофемашину, на вид куда более сложную, чем моя, то есть та, которой я пользуюсь обычно… Ну, вы меня поняли.

Достаточно было не размышлять и дать телу действовать инстинктивно. Диссоциация тела и разума, мой случай привел бы в восторг психиатров.

Эмма, сидя на диване, смотрит на меня странно.

– Что?

– Не знаю… Просто странно видеть, как ты ориентируешься в этой квартире и варишь кофе как ни в чем не бывало, хотя час назад не узнала имя собственного мужа, когда я его назвала.

– Да, если честно, меня это тоже смущает. Я совершенно не помню себя здесь, но некоторые вещи кажутся знакомыми.

– Ты уверена, что ничего не помнишь? Ты точно меня не разыгрываешь?

– Да нет же! Уверяю тебя, я не могу вспомнить, что я делала вчера вечером или, например, что ела два дня назад.

Во всяком случае, в этой жизни…

Я не решаюсь ей рассказать, что отлично помню, как вчера вечером была в своей комнате, проверяла сочинения в пижамке со Снупи, с несколькими лишними килограммами, чтобы не мерзнуть. Как ужинала с разнашивателем обуви сорок первого размера (и вдобавок автором анекдотов). Что-то мне подсказывает, что это не вполне соответствует образу жизни моего нового «я».

– Бейгл с лососем, салат из ростков сои, зеленый чай.

– Что?

– Это ты ела два дня назад.

– Ты помнишь?

– Так я же и приношу тебе обед, когда ты дежуришь на радио, а ты заказываешь всегда одно и то же, так что запомнить нетрудно.

Салат из ростков сои? Даже без крошки чеддера или бекона? Быть худой нелегко.

Я отпиваю глоток кофе и невольно морщусь. Разумеется, без сахара. Я же знала, что одного этапа не хватает. Вот что значит довериться своему инстинкту.

– Ладно, с чего начнем? – спрашивает Эмма, невозмутимо попивая свое отвратное пойло.

Для этого надо знать, когда изменился ход времени, а я, к сожалению, понятия не имею.

– Давай по основным пунктам. Сначала работа, потом личная жизнь.

– Нет проблем, – кивает Эмма. – Ну, что касается работы, ты журналистка.

– И работаю на радио.

– Точно. На «Европе-1».

Будет не очень солидно, если я взвизгну «вау» и спляшу от счастья на кофейном столике? Боюсь, что да. Я ограничиваюсь кивком. Серьезным и профессиональным.

– И давно?

– Четыре года. Сначала ты три года вела с шестнадцати до восемнадцати передачу под названием «Добро пожаловать к Максин» вместе с обозревателями. А с этого года ведешь одна с двадцати одного до двадцати трех передачу, в которой принимаешь одного или нескольких гостей, она называется «Задушевный разговор».

Ох. Боже мой.

Я Жюстин Жюльяр. Я Жюстин Жюльяр! Вы уверены, что я не могу станцевать «Свободных девчонок» из клипа Бейонсе? Положа руку на сердце, это тот самый подходящий момент. Могу даже без музыки.

– А вчера вечером у меня был писатель со своим первым романом?

– Да! Ого, память к тебе возвращается? – спрашивает Эмма, преисполнившись надежды.

– Нет.

Конец надежде.

– Только маленькая вспышка, – поправляюсь я при виде ее раздосадованного лица.

Ладно, не совсем конец. Потому что Эмма мне симпатична.

– Я люблю свою работу?

– Любишь ли ты свою работу? Поскольку вся твоя жизнь состоит из нее, я бы сказала, что да. Конечно, огромное давление общественности, рейтинги, новые ведущие, которые хотят отнять у тебя место, часы подготовки к каждой передаче…

– А мы с тобой давно знакомы?

– Ты взяла меня на работу, когда пришла на «Европу-1».

– До этого ты была еще чьей-то ассистенткой?

Ее взгляд становится жестким, улыбка исчезает.

– Нет. Я была младшим редактором в политическом журнале. И была замужем. За главным редактором журнала. Решила развестись и потеряла работу.

– А почему ты не нашла работу в другом журнале?

– Я искала. Но у моего бывшего мужа связи во всей печатной прессе. Странным образом все двери закрывались передо мной, не открывшись. Стучаться было бесполезно!

– Какая мерзость!

– Так вышло. Я знала, когда уходила от него, что будет непросто.

– А почему ты от него ушла?

Я знаю, что слишком любопытна, но ведь предполагается, что мы с ней давно знакомы, она наверняка уже делилась со мной этой информацией.

– Он спал со своей ассистенткой.

– А…

Глава 23

Теперь я знаю немного больше о своей профессиональной жизни, хотя при мысли, что завтра придется идти на радио и как-то выкручиваться в прямом эфире, меня бросает в жар. Может, будет как с кофемашиной, я справлюсь инстинктивно? В конце концов, я же способна давать уроки тридцати ученикам, чьи глаза устремлены на меня весь день или почти весь…

А может, меня парализует страх, и я не смогу сказать ни слова. Кажется, все легко, когда ты слушатель, но что-то мне подсказывает, что сидеть перед микрофоном – совсем другая история. Ладно, ни к чему сейчас ломать голову, время покажет.

Пора переходить ко второму пункту моей жизни.

– А в отношениях? Ты можешь рассказать мне немного о моем… моем муже?

– Вы только что отпраздновали третью годовщину свадьбы. Он сделал тебе сюрприз и увез на пять дней в Нью-Йорк.

– Серьезно?

– Ты знаешь песню «Любовь, любовь, это прекрасно, но невыносимо…»…

Эмма напоминает мне Одри. Та тоже обожает эту песню. Она часто поет ее в «Блюз-пабе».

– Ты знаешь, как мы познакомились?

– Это было