Прошел, наверное, добрый час, прежде чем из палаты вышла врач и спросила меня:

- Это вы привезли Мику сюда?

Я был удивлен, что она знает его имя, потому что, насколько помнил, не говорил его медсестре. Я мог только предположить, что у него нашли какое-то удостоверение личности.

- Да, - сказал я.

- Я доктор Штерн, - сказала она.

- Как он? Могу я его увидеть? - Спросил я, потому что меня не интересовали формальности представления.

Мне нужно было увидеть Мику. Мне нужно было потрогать его кожу, чтобы убедиться, что она все еще теплая. Мне нужно было увидеть, как его грудь поднимается и опускается при дыхании. Мне нужно было увидеть на кардиомониторе подтверждение того, что его сердце все еще бьется. Мне нужно было знать, что я не упустил шанс компенсировать все, что отнял у молодого человека.

- Вы член семьи? - спросила доктор. - Зевс, - добавила она со знанием дела.

Я мысленно выругался, потому что, если она знала, кто я такой, то поняла, что я не член семьи Мики.

- Мой муж - ваш фанат, - добавила она, когда ее взгляд упал на мои разбитые костяшки пальцев. Я даже не подумал смыть кровь с рук.

- Я не причинил ему вреда, - сказал я, потому что мысль о том, что она хотя бы на мгновение поверила в то, что я отправил Мику на больничную койку, вызвал у меня желание пробить кулаком стену.

Взгляд доктора вернулся ко мне. Выражение ее лица было непроницаемым. Но когда она сказала:

- Как вы знаете, я могу сообщить информацию только членам семьи, - я услышал в ее голосе что-то, что ослабило напряжение внутри. Что-то, что говорило о том, что она мне верит. Что-то, что заставило меня подумать, что она каким-то образом поддерживает меня.

Доктор Штерн продолжила:

- Итак, Зевс...

- Кон, - перебил я.

Женщина кивнула и спросила:

- Итак, Кон, вы являетесь частью семьи этого молодого человека?

Слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать.

- Я его жених.

Доктор Штерн внимательно посмотрела на меня, и я понял, что она явно не поверила в эту ложь, но и не стала обвинять меня в ней. Вместо этого она сказала:

- Мы все еще проводим анализы Мики, но я уверена, что ни одна из его травм не представляет угрозы для жизни. Перелом на руке чистый, поэтому нам нужно его вправить, и он будет в гипсе еще несколько недель. На боку у него значительный кровоподтек, поэтому мы понаблюдаем за ним, чтобы убедиться, что нет внутренних повреждений почки или печени. Мы дали ему обезболивающее, чтобы он чувствовал себя более комфортно.

- Он очнулся? - спросил я.

Доктор Штерн кивнула.

- Когда он проснулся, то был очень взволнован и звал людей по имени Кристофер и Рори. Казалось, он очень беспокоился об их безопасности.

- Они в безопасности, - сказал я, хотя и не был уверен, зачем говорю это доктору. Но что-то в ней заставляло меня чувствовать, что она на нашей стороне.

Женщина кивнула и продолжила перечислять травмы Мики. За этим было трудно следить, но меня волновал только конечный результат. Она ожидала, что он полностью поправится. Когда она закончила, я повторил вопрос, который вертелся у меня в голове с того момента, как она вышла.

- Когда я смогу его увидеть?

Доктор Штерн помолчала немного, а затем сказала:

- Дайте нам примерно час.

Я тяжело вздохнул и кивнул в знак согласия.

- Кон, Мика не скажет нам, кто его ранил. Не думаю, что вы можете предоставить такую информацию? Стандартная процедура - вызвать полицию в подобной ситуации.

Я колебался, потому что меньше всего на свете мне хотелось, чтобы в это вмешались копы. Мне было все равно, попаду я в тюрьму или нет. Меня больше беспокоило, что если копы поговорят с Рики, он узнает, где Мика. Не говоря уже о детях. Я понятия не имел, какова ситуация, если дело дойдет до опеки над ними. Если у Мики не было права опеки, их легко могли отправить обратно в тот дерьмовый дом, а я не собирался этого допускать.

- Доктор... Штерн, станет легче, если вы узнаете, что угрозы Мике больше не существует? Никто никогда не поднимет на него руку, если мне будет что сказать по этому поводу... А мне есть, что сказать по этому поводу, - твердо заявил я.

Доктор Штерн некоторое время смотрела на меня, а затем склонила голову набок. Я понял, что это означает, что она удовлетворена моим объяснением. Она исчезла обратно в палате.

Почувствовав облегчение, я вышел из отделения скорой помощи подышать свежим воздухом. Я все еще был на взводе, но от осознания того, что Мика выкарабкается, стало намного легче дышать. Я все еще слышал хруст его костей и мучительные крики, которые последовали за этим.

Если бы только я мог добраться до той комнаты раньше…

Я покачал головой, потому что на самом деле проблема была не в этом, не так ли? Проблема была в том, что все эти годы я прятал голову в песок, когда дело касалось Брэйди Фокса и его семьи. Если бы я просто взял себя в руки и следил за тем, что происходит с человеком, чью жизнь я в значительной степени забрал, возможно, смог бы что-то сделать, чтобы помешать таким ублюдкам, как Рикки и Барри, войти в жизнь Мики.

Может , если бы ты не довел себя до такого состояния, Барри все еще был бы готов заплатить за твою задницу побольш е ден ег !

Блядь.

Я сжал руки в кулаки и стал озираться в поисках чего-нибудь, на чем можно было бы выместить свою ярость, но когда кто-то произнес мое сценическое имя, заставил себя повернуться в направлении голоса. Молодой человек, одетый в куртку парковщика, подбежал ко мне с широкой улыбкой на лице.

- Боже мой, это действительно вы, - сказал парень. - Я ваш самый большой фанат, - воскликнул он, а затем потянулся, чтобы схватить меня за руку и пожать ее.

Я почувствовал острую