– Как это не было?!

– У Кати случился выкидыш, когда она была у тебя в салоне автомобиля. Пойми, сохранять было уже нечего.

– Как нечего?! Ты говоришь о моём ребёнке, чёрт тебя дери!

– Я прекрасно понимаю твоё состояние, ни ты один терял неродившихся детей. И всё же, не надо испытывать свою силу на мне, будь так любезен, убери руку с моего плеча, ты делаешь мне больно.

– Чё-ёрт! – одёрнул свою конечность от его плеча.

– А теперь выслушай меня, и отнесись адекватно, мы знаем друг друга более десяти лет, неужели думаешь, что если бы у меня был хоть один шанс, то не сделал бы всё от меня зависящее? – Я прикрыл глаза и произнёс:

– Это я виноват, только себя надо винить и никого больше. Нет, конечно, я не сомневаюсь в тебе и твоём профессионализме, извини, это – нервы. Скажи, где моя девочка лежит? Я пойду к ней.

– Подожди, Хасан, я не всё ещё рассказал.

– Слушаю тебя, Фима.

– В крови у Кати был паралитический препарат.

– Что? – я пришёл в себя за мгновение.

– Как понимаешь, у Кати не было шансов выносить ребёнка.

По ощущениям на мои органы льют расплавленное железо. – Ефим… – я слышал себя как в вакууме. – Как он попал в неё?

– Этот инъекционный препарат, – я качнул головой в знак согласия.

– Я врач, а не следователь, но похоже на то, что кто-то хотел подстроить несчастный случай, – снова качнул головой. Я сегодня потерял ребёнка и чуть не потерял Катю, не могу рационально мыслить, боль разрастается в душе, образуя сквозную кровоточащую рану…

– Я пойду к своей девочке, – произнёс устало.

– Она на втором этаже, первая палата.

– Понял, – я пошёл по коридору, всё вокруг плыло, стены казались мягкими, как в психбольнице, при лёгком повороте головы их раскачивало из стороны в сторону… УБЬЮ… каждую мразь, причастную в покушении на мою птичку и убившего моего неродившегося ребёнка… Суки! Суки!

Открыл двери в палату, осторожными шагами приблизился к кровати, на которой лежало хрупкое тело Кати, подключенное к системе ИВЛ с маской на лице, через которую в лёгкие поступал кислород и сжатый осушенный воздух с целью насыщения крови кислородом и удаления из лёгких углекислого газа. Она мирно спала. Сняв с себя пиджак, скинул его на стул, расстегнул ворот рубашки, сдавливающий мне шею, бесшумно придвинул кресло ближе к птичке и устало опустился в него. На несколько секунд замер на капельках, медленно капающих в капельнице, перевёл взгляд к худеньким ручкам, обратив внимание на тоненькие вены, в которые через иглу поступает лекарство…

– Я прошу прощения, мне надо ввести инъекцию через капельницу, – я не почувствовал, как провалился в сон сидя в кресле.

– Что? – тихо спросил я, и сразу повернулся к Кате, она всё также, мирно спала, – протёр лицо ладонью, смахивая сон.

– Вы мне мешаете, мне надо подойти к системе капельницы и ввести через неё инъекцию, – я смотрел на девушку в медицинском халате с металлическим лотком в руке, откуда виднелся шприц с лекарством.

– Нет.

– Простите?

– Плохо слышишь? Я сказал – нет! Кроме заведующего никто не будет входить сюда, либо, под его контролем, – девушка поменялась в лице, развернулась, и молча покинула палату. После произошедшего не знаю, кому доверять, кроме Ефима Яковлевича.

– Хасан, ты так весь персонал мне разгонишь, – зашёл заведующий вместе с удалившейся медсестрой, тихо обращаясь ко мне, помня, что он вошёл в палату, где лежит пациент.

– Думаю, тебе не надо объяснять причину моего «каприза»?

– Нет, конечно. Машенька, введите лекарства и идите, я прослежу за капельницей.

– Как долго Катю будут держать на ИВЛ?

– Дня три точно.

– Ясно… – я дождался, пока медсестра введёт лекарство и удалится. – Катя выздоровеет полностью или останутся последствия?

– Я не могу тебе гарантировать, что после больницы она начнёт козочкой прыгать. Нет, этого не будет, но в течении года, если выполнять все рекомендации, которые пропишу, то твоя Катя будет полностью здорова. Организм ещё очень молод, а в нашем случае, это плюс и гинеколог сказал, что Катя может иметь детей. Хасан, не знаю как, может, кто-то вам свыше помогает, но твоя девушка родилась в рубашке, в её случае, семьдесят процентов из ста не выживают. Лёгкие Кати, были заполнены отравляющими веществами на восемьдесят процентов, а это летальный исход, – меня пробрала внутренняя дрожь, от последних слов заведующего.

– А говорил, что не Господь Бог, – сдавленно сказал я. – Моя благодарность не знает границ.

Усмехнувшись, он произнёс:

– Присутствие чувства юмора это уже хорошо.

– Я любое лекарство достану, только скажи, даже если надо будет за ним отправиться на луну.

– Не сомневаюсь, что отправишься и на луну, и на марс. Всё необходимое для лечения твоей женщины у нас есть. Ты отдохни, в смежной комнате, Катя придёт в себя спустя три дня, мы её подержим пока в таком состояние. Эта необходимость связанна больше с потерей ребёнка. Пусть немного окрепнет.

– Катя уже знает?

– Знает, Хасан.

– Да-да… разумеется, она же в сознании была, – потёр виски. Глядя на бледное лицо птички, потянулся к её тоненьким пальчикам, ласково поглаживая их.

– Ну, я пойду, меня пациенты ждут.

– Фима, – я повернул к нему голову. – Пашу уже осмотрели?

– Да, доктор Кудрявцев осматривал, у него тяжёлая черепно-мозговая травма. Пойду, и к нему загляну, – заведующий подошёл, отключил капельницу и убрал штатив в сторону.

– Держи меня в курсе, если что понадобится, только скажи.

– Хорошо, – он уже приоткрыл дверь, чтобы выйти, но задержался у выхода. – Я тебе советую, как выпишитесь, смени среду, забери свою женщину и поезжай на годик куда-нибудь, где есть море, а лучше на острова. Море, морской воздух и вы вдвоём.

– Оставить всё и уехать? – удивился я. – Но ведь здесь тоже море и морской воздух.

– Я дал совет, а ты решай сам, просто знай: самое дорогое в нашей жизни – это сама жизнь. А будешь ли ты в ней счастлив, это уже решать тебе…

Глава 57. Катя

Я открыла глаза, веки казались очень тяжёлыми, небольшая сухость во рту, на лице кислородная маска. После сна, понемногу прихожу в себя, помню, где я и как попала, внезапно на меня накатывает волной.

«мой малыш!» – и первое, что издал мой организм, это – тихий вой, страдания от потери, по вискам скатились первые слёзы, а за ними ещё, их было уже не остановить так же, как и мою боль. Казалось, что моё тело всё ещё не слушается меня, как после отравляющей иглы. Но это просто спазм