Волна гнева захлестнула меня. Неужели он действительно думает, что я виновата в своей судьбе?

— По Вашему я виновата, что родилась такой? — выкрикнула я, не в силах сдержать обиду. — Вы — Иван, верно?

Шут резко замолчал, его смех мгновенно испарился. Он хмыкнул и замер, словно переваривая мои слова, мои вопросы. В его глазах мелькнуло что-то, что я не могла понять — удивление? Растерянность? Что-то определенно изменилось в его поведении. Теперь он казался не таким уж и шутом.

— Верно, — ответил Шут, качнув головой.

— Если не деньги, что вам тогда от меня нужно?

— Твоему возлюбленному было предупреждение, которое он смел проигнорировать. Он поставил на кон Вас и Вашу жизнь, Аделин.

— Вы не смеете! — зашипела я, бросившись в сторону Шута. Но меня поймал третий мужчина, стоящий практически рядом со мной, и толкнул к стене.

Шут, казалось, наслаждался моей беспомощностью. Его безумная улыбка стала еще шире, а глаза, казалось, горели каким-то нездоровым огнем.

— Неужели он вам не рассказал? — промурлыкал он, склонив голову набок. — Об обещании работать на нас, и о том, что за все приходится платить? Теперь, когда он не смог расплатиться… расплачиваться придется вам.

— Вы лжете! — выплюнула я, хотя внутри меня уже закрадывалось сомнение. — Он бы никогда…

— Никогда не поставил бы вас под удар? — перебил Шут, насмешливо приподняв бровь. — О, Аделин, любовь слепа. И иногда она ослепляет настолько, что человек перестает видеть, что творит. Он думал, что сможет выиграть, что сможет все исправить. Но он проиграл. И теперь вы — его долг.

Мужчина, державший меня, сильнее сжал мои руки. Я почувствовала, как боль пронзает мои запястья. Страх, холодный и липкий, сковал меня. Я смотрела на Шута, на его безумное лицо, и понимала, что он говорит правду. Мой мир рушился на глазах, превращаясь в кошмар, из которого, казалось, нет выхода. Что они собираются со мной сделать? И где сейчас Милош? Неужели струсил и удрал, оставив меня на растерзание этим безумцам?

— Идемте, господа, даме нужно подумать, — сказал Шут, внезапно поднявшись со стула. Мужчина в черной маске и Назар молча последовали за ним, оставляя меня одну в этой зловещей тишине.

Милош.

Наконец-то удалось подключить полицию к поискам Аделин, уже пять дней она числится, как безвести пропавшая. Прочесываем все: прочесываем поля, проверяем подозрительные квартиры тех, кто недавно вышел из мест лишения свободы, исследуем лесные полосы и заглядываем в ближайшие деревни. Сегодня мы направляемся во вторую из них. Надеемся, что там удастся найти хоть какую-то зацепку. Каждый из нас понимает, что время не на нашей стороне, и мы готовы сделать все возможное, чтобы вернуть Аделин домой.

— Стойте, стойте! Пес что-то нашел! — выкрикнул лейтенант, едва удерживая служебную овчарку, которая с нетерпением тянула его в сторону.

Толпа волонтеров, собравшаяся неподалеку, замерла в ожидании. Все взгляды устремились на место, где остановилась собака.

— Это телефон Аделин! Телефон Аделин! — закричал Кирилл, пробираясь сквозь людей. Его голос звучал с надеждой, которая зажглась в сердцах всех присутствующих.

Теперь все стало ясно: если телефон найден здесь, значит, Аделин действительно может быть в этой деревне. Лейтенант, понимая важность момента, быстро надел белые полупрозрачные перчатки, чтобы не оставить следов. Он осторожно поднял разбитый телефон с земли, стараясь не повредить его еще больше, и аккуратно положил в маленький пакетик.

— Прочесываем деревню досконально! — скомандовал он, и волонтеры, полные решимости, разошлись по улицам, готовые сделать все возможное, чтобы найти пропавшую. Надежда вновь зажглась в их сердцах, и каждый из них понимал: теперь они на верном пути.

Глава 47

Аделин.

Барабаню в дверь, снова и снова, но в ответ — тишина. Дерево глухо поглощает звуки, словно я стучу в саркофаг. Солнечные лучи, тонкие, как иглы, пробиваются сквозь щели, рисуя на полу дрожащие полоски света. По ним я понимаю — там, снаружи, день. День, полный жизни и движения, а я здесь…

Живот сводит от голода. Этот ноющий, постоянный голод стал моим верным спутником. Один раз в день. Только один раз в день мне приносят еду. И крошечную бутылку воды, которой едва хватает, чтобы смочить пересохшее горло. До следующего утра — целая вечность, наполненная жаждой и желанием хоть чего-нибудь съестного.

Вдруг, Скрежет распахнувшейся двери оглушил, а следом пришелся удар, выбивший весь воздух из легких. Я согнулась пополам, забыв о пустом желудке.

— Ты заткнешься или нет? — прорычал мужчина в маске, и мои колени подкосились. Я рухнула на грязный пол, а в глазах поплыло. Сквозь мутную пелену я увидела его. Назар. Стоял на улице, как вкопанный, и молча смотрел, как меня избивают. Ни тени сочувствия, ни попытки помочь. В этот момент, ледяная злость и всепоглощающая ненависть хлынули в меня, заглушая физическую боль. Больше не было страха, только ярость, готовая вырваться наружу.

Мужчина в маске замахнулся снова, но я успела откатиться в сторону. Ярость придала мне сил. Я поднялась на дрожащие ноги, готовая к бою. Пусть он сильнее, пусть у него есть преимущество, но я не сдамся без боя. Не перед ним, и уж точно не перед Назаром, который стоит там, словно зритель в театре абсурда.

— Где ваш Шут? Зовите его! — выкрикивала я, чувствуя, как боль в животе накатывает волнами. Монстр в маске приблизился, его дыхание было горячим и зловонным.

— Для тебя он Иван Алексеевич, скрипачка! — прорычал он, искривив губы в отвратительной улыбке, которая заставила меня содрогнуться. С этими словами он вышел, захлопнув дверь с такой силой, что в воздухе повисло эхо.

Я осталась одна, но внутри меня разгоралось пламя. Я знала, что не могу позволить себе сломаться. В этом театре абсурда я была не просто актрисой, а главной героиней, и эта игра только начинается.

Милош.

Мы разделились на группы по трое. Со мной пошли двое волонтеров: парень и девушка. Мы прочесывали заброшенные дома и сараи, надеясь найти хоть какой-то след Аделин. Каждое темное окно, каждый скрип двери заставляли сердце замирать в надежде, что она там. Но каждый раз — пустота, лишь пыль и паутина.

Наконец, дошла очередь до леса. Тяжелые ветви хлестали по лицу, а под ногами хрустели сухие листья, заглушая даже собственные мысли.

— Через полчаса привал, — буркнула уставшая девушка-волонтер, вытирая пот со лба.

— Я не остановлюсь, пока не найду ее сегодня, — ответил я, чувствуя, как отчаяние с каждой минутой сжимает горло.

— Уставший и истощенный ты ей вряд ли поможешь, — резонно заметил парень, кладя руку мне на плечо. — Нужно