Мне такое даже в голову не пришло. А в итоге…

В итоге цена оказалась слишком высока.

– Сандра.

Чувствую по его голосу, что Романо теряет терпение. Сдаюсь, отходя от окна и разворачиваясь к постели, чтобы взять кофту со стула. Не смотрю на мужа. Просто не могу.

С того дня, как умер наш сын, я ни разу не посмотрела ему в глаза.

Наше громкое молчание раньше было мне в тягость. Теперь это спасение.

Мой мир померк, и я малодушно думаю, что лучше бы меня не спасли. Пусть мы ушли бы с сыном вместе.

Эти несколько дней, что я провела в больнице, ко мне приходили врачи, проводили беседы и уверяли, что моей вины в этом нет.

Но я знаю, что есть. Я знаю, что виновата сама. Что виноват Чезаре! И за это я его ненавижу.

– Так бывает, – сказал врач. – Мы сделали все, что было в наших силах.

Когда я спросила о похоронах, мне сказали, что уже все организовали. Это был второй удар. Чезаре сухо сказал, что я была не в себе, и он не мог откладывать дальше.

Признаться, эти дни я помню смутно. Возможно, так и было. Боль оглушила меня, и я потерялась. Мысли путались, а когда засыпала, снился детский смех, который сводил меня с ума.

– Я хочу поехать на могилу к сыну, – единственное, что я говорю, когда мы садимся в машину.

– Завтра, – соглашается Чезаре.

– Сейчас.

– Нет, Сандра. Это вопрос безопасности.

С ним бесполезно спорить. То, что было у нас еще неделю назад, истлело и встало между нами непримиримым препятствием.

– Адамо сегодня заедет, чтобы осмотреть тебя, – сообщает муж, когда мы проезжаем ворота больницы.

– Меня осматривали врачи, – отстраненно возражаю. – Большего не надо.

Разговор не клеится, но он и не нужен. Нить, что связывала меня и Чезаре, оборвалась шесть дней назад.

Я чувствую, муж бросает на меня взгляды, но не отвечаю ему тем же. Он пытался поговорить со мной, но каждый раз это заканчивалось плохо. Остается надеяться, что теперь Романо меня оставит в покое. Пусть трахает своих шлюх. Мне плевать. Моя ревность ничто по сравнению с той болью, что наполняет меня теперь.

С тоской смотрю, как пролетают за окном дома. Хотелось бы мне уйти, начать жизнь сначала, чтобы не оглядываться. Но, увы, мой брак – моя клетка.

Дорога проходит слишком быстро. Я даже рада – не хочу находиться рядом с мужем. Он давит на меня – его власть, его аура, его внимание. Я ничего из этого больше не хочу.

Ни-че-го.

Он ведь даже не сказал, что ждал его…

Тупая боль пульсирует во мне в такт с дыханием. Прикрываю глаза, когда впереди маячат ворота особняка Романо.

Муж молчит, пока мы выходим из машины, молчит, когда идем к дому. Но я уже чувствую – не отпустит просто так. Я словно добыча для зверя, которая знает – вот-вот будет нападение.

– Сандра, нам придется поговорить, – летит мне в спину, когда я убегаю вперед и первой захожу в дом.

– Я не хочу.

– Остановись и посмотри на меня.

Вот теперь Чезаре включает свой приказной тон. Я и правда торможу. Но не потому что подчиняюсь, а чтобы он отстал. Оборачиваюсь и смотрю на него. Не знаю, что он видит в моих глаза, но выражение лица у Романо меняется. Пропадает жесткость, ей на смену приходят вина и отчаяние.

– Принцесса, мы пройдем через это вместе.

– Вместе? – зло ухмыляюсь. – О каком “вместе” ты говоришь? Ты ни разу не сказал, что рад ребенку, что ждешь его. Не сказал, что хочешь его.

Он стискивает зубы, делает ко мне шаг, но я отшатываюсь и выставляю перед собой руки.

– Не смей, – качаю головой. – Мы не вместе. Ты не ждал его, не носил под сердцем. Не чувствовал его! Вместо этого ты трахал других девок! Вот с кем ты будешь вместе!

– Сандра, мне жаль, – тихо возражает муж. – И может быть, мне следовало больше говорить с тобой, но я полюбил нашего сына не меньше, чем ты.

Сейчас я впервые слышу в его голосе надлом. За эти шесть дней Романо казался мне невозмутимым и спокойным. На его лице постоянно была маска отрешенности. Никаких эмоций. Словно это не его сын умер несколько дней назад.

– Я любил его, – тихо повторяет Чезаре. – И люблю тебя. Я не хочу потерять то, что у нас есть.

Всхлипываю. Чувствую, как впервые на глаза наворачиваются слезы. Впервые с момента, как умер наш сын, я плачу. Захлебываюсь от собственной беспомощности.

– Не смей. Если бы не твои измены…

– Я не изменял тебе, – рыкает муж, оказывается рядом и хватает меня за плечи. – Клянусь, Сандра. Жизнью своей клянусь. Я никогда тебе не изменял. Едва я узнал, что ты жива, никого не было. А даже когда не знал – все, что происходило, было просто физической разрядкой. Все мои мысли были о тебе, принцесса. Ты пробралась в мое сердце, в мои сны. И мне никто другой не нужен. Я люблю тебя. Я выбрал тебя!

– Не верю, – шепчу, упорно хватаясь за свою боль. – Я тебе не верю! Ты убил его! Ты!

– Прости, – едва слышно отвечает муж. Не позволяет вырваться. Я колочу его в грудь, рыдаю, размазывая слезы по лицу, и снова бью мужа, а он молча терпит.

Пока, наконец, мои силы не заканчиваются.

Внутри стылая пустота. У меня не осталось ничего – ни надежд, ни светлого будущего.

– Ты – мой свет, – напоминает Чезаре, а я не могу удержаться от горькой усмешки.

– Его больше нет. Он погас.

Резкий звук звонка разрывает пространство, и я вздрагиваю. Поднимаю взгляд на Чезаре, он тут же отстраняет меня и задвигает себя за спину.

– Стой здесь, – говорит муж, мгновенно преображаясь.

Слышу шаги, звук открываемой двери.

– Карлос? – удивленный голос мужа.

– Рад видеть, племянник, – отвечает гость. – Впустишь?

– Что ты здесь делаешь?

– Вернулся в город после долгой реабилитации, как видишь.

Делаю несколько шагов вперед, поддаваясь порыву – голос пришедшего кажется мне смутно знакомым.

– Решил навестить родных. Слышал, ты феерично вернулся.

Выглядываю в холл, надеясь рассмотреть, кто пришел. Однако стоит мне увидеть лицо гостя, как ноги едва не подкашиваются – потому что это он, тот человек, который приходил ко мне в том доме, где я провела полгода.

54 Сандра