– Лейла, ты в безопасности. Тебе ничего не угрожает.

– А что, если твой отец узнает? Что тогда будет, Гафар… я не могу спать. Ничего не могу. Я не могу хранить такие секреты.

– Почему? Что тебя тревожит?

– Мне кажется, он узнает и приедет за мной. И казнь снова случиться. А если не узнает, то и благословения нам не будет.

– Лейла, отец никогда не узнает, а даже если и узнает, то никогда нас не найдет. В тебе нет вины, в твоего дяди тоже. Некому мстить, все закончилось, я просто перестраховываюсь. Это чисто ради нашего спокойствия все.

– А Шамиль не будет мстить?

– Нет, Шамиль тоже не будет мстить.

– Ну, а если теоретически предположить, что они узнали и нашли меня. Что тогда?

Хлопает на меня ресницами своими светлыми, осторожно проводит пальцами по моим запястьям.

Самое дорогое, самое дорогое, что у меня есть.

– Если они захотят причинить тебе вред, я убью их первым.

– Своего отца и брата? Ты что такое говоришь?

– Правду. Я убью их, если из-за них тебе хоть что-то будет угрожать. Поняла?

– Ты пошел против семьи ради меня.

– И не жалею, потому что ты моя семья, девочка. Это ты, Лейла.

***

Савелий и Гафар— Алло, Савелий.

– Фарах понял что ты свалил, не дурак.

– Ну, он никогда дураком не был. Понял – молодец. Как там дела у вас?

– Соскучился, Борода?

– Точно не по креслу мэра.

– Чезаре приезжали, устроили нам пиздец.

– Потери?

– Обошлись малой кровью, мы с ними договорились.

– Крутой, ты делаешь успехи в коммуникациях! Все же Фари тебя многому научил.

– Да это Алиса, сестра Даши выручила. Короче, Алиса с Брандо поженились, Ганс тоже расписался, а так все по-старому. Фарах пока у власти. Ноет.

– Как он справляется?

– Баран упрямый. Ты лучшим мэром был, Гафар.

– Хм, что-то мне это напоминает.

– Скоро все измениться. Фарах не пойдет на второй срок.

– Поживем увидим.

– Сам то как, Гафар?

– Хорошо, спасибо за такой шанс.

– Ты его заработал.

– Я чувствую себя живым.

– Ну живи, мы бизнес настроили с тобой и он уже приносит хорошую прибыль. На хлеб с маслом тебе хватит с лихвой.

– Хорошо, спасибо, Савва.

Отключаю вызов, я знаю, что в городе будут перемены, но честно, лично я больше не хочу принимать в этом участия. Я и так сделал все что мог.

И отец. Я знаю, что никогда не получу его благословения, а также знаю, что он никогда меня не простит за Лейлу, но только она ни в чем не виновата.

Набираю до боли знакомый номер, выйдя на улицу чтобы Лейла не услышала, чтобы не испугалась. Ради нее. Ради ее спокойствия.

Долгие гудки, а после слышу уставший голос старика:

– Алло.

– Это я, отец.

– Кто “я”?

– Гафар.

– Что… Гафар? Как это возможно? Что ты несешь, мой сын мертв!

– Я жив,папа, но искать меня не надо. Будешь искать – я уеду еще дальше. Я женился впервые в жизни по любви и у меня все хорошо. Я должен был умереть на время чтобы все успокоились.

– Мой мальчик, ты жив! Где ты… на ком ты женился?!

– На самой доброй девушке в мире. Ты не был идеальным отцом, но все же, я многому у тебя научился. Я звоню только с одной целью: дай мне свое благословение.

– Гафар, не увидев невесты, не дам!

– У тебя на столе папка лежит. Ознакомся с нею и перезвони мне.

Спустя час отец сам набирает. Я отправил ему все доказательства того, что Лейла не виновна.

– Ты женился, значит, на этой девице. Как ты мог, сын? Такое провернуть, мы тут с ума сходили, оплакивая тебя! Как ты посмел! Ты предал нас, обманул тогда на казни! Ты сохранил ей жизнь. Спас ее. Ты ее спас.

– Лейла ни в чем не была виновата! Сам уже знаешь.

– Ты меня разочаровал.

– Я просто впервые сделал то, что сам хотел, а не то, что ты велел мне! Что мой первый, что второй браки были тебе в угоду. Я пол жизни провел, угождая тебе, не зная счастья! Дай мне свое благословение на мой брак с Лейлой, если я тебе все еще сын, если ты рад, что я жив или никогда меня больше не услышишь!

Тишина в трубке, а после я слышу глухое:

– Благословляю. Живи. Только живи.

Завершаю телефон, слышу за спиной шорох. Лейла. Она хотела получить благословение – мы его получили.

– Это был твой отец?

– Да. Он знает что я жив, что женился на тебе и дал свое благословение на мой брак с тобой. Все, секретов больше нет. Тебе ни о чем беспокоиться.

– Хорошо. Спасибо. Мне это было важно.

– Не за что. Ты хочешь быть со мной, Лейла? Только честно. Даже не так: была бы ты со мной, если бы я не гарантировал тебе безопасность? Ты вообще чувствуешь ко мне что-то кроме страха и ненависти?

Смотрю в ее глаза. Там слезы. Она молчит и я опускаюсь на пол, обхватывая голову руками. Можно было сказать много страшных слов, много обвинений, но самым жутким оказалось ее молчание.

И я ушел. Ночью. Просто вышел из дома. Я оставил ей документы и деньги, прислугу, водителя, весь этот дом. Я оставил тут все что мог, отдал ей все что имел и просто ушел.

Потому что не мог так больше. Не в благословении было дело, а в том, что она меня не простила. Весь этот год.

И вот, теперь уже я босиком иду по пляжу. Море бушует, я устал сражаться в этой войне.

За нее, за ту, которую люблю, которую дико просто обидел. Ни за что, не разобрался и пусть я ее пожалел потом, казнь никто не отменял. Я сделал это. При всех.

Останавливаюсь перед морем, держу в руке пистолет. Видит бог, как я устал, как я устал видеть ее слезы. Видеть ее страх.

Снимаю ствол с предохранителя, а после прикладываю к виску. У нее глаза такие же синие, как и это море.

– Прости, Лейла. ПРОСТИ!

Вскрикиваю в темноту, палец дергается на курке, а после я слышу истошный крик. Ее голос:

– НЕТ! Нет, Гафар, не надо! Не надо!

Оборачиваюсь, вижу свою девочку, свою жену. Она бежит по пляжу, спотыкаясь, бежит во всех ног.

– Что ты делаешь, что ты творишь?!

– Прости меня. Прости, Лейда.

Обхватываю ее за талию, падаю на колени. Целую ее бедра, живот, руки, прижимаю к себе.

– Я