Я чувствовал, как сердце бьётся быстрее от её улыбки и теплоты её рук. В этот момент всё вокруг словно затихло, и остался только мы вдвоём, наш уютный диван и аромат свежезаваренного кофе. Я смотрел на неё, и в голове крутились мысли о том, как же мне повезло.

— Давай сделаем что-то вместе, только ты и я? — предложил я, крепче обнимая её.

Она подняла голову и посмотрела на меня с любопытством.

— Что ты предлагаешь? — спросила она.

— Помнишь, как мы планировали ту поездку на озеро прошлым летом? — сказал я. — Я хочу поехать туда с тобой. Только ты, я и природа. Никаких телефонов, никаких забот.

Её глаза засияли.

— Звучит замечательно! — воскликнула она. — Я согласна.

Я улыбнулся и нежно поцеловал её в лоб.

— Я так счастлив, что ты у меня есть, — прошептал я, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

Она прижалась ко мне крепче, уткнувшись лицом в мою грудь.

— И ты делаешь меня счастливой, — промурлыкала она в ответ.

Мы снова устремили взгляды на экран, но напряжение, витавшее в воздухе в начале фильма, словно испарилось. Теперь каждый кадр казался наполненным каким-то новым, тихим обещанием. Мы знали, что впереди нас ждёт что-то особенное, что-то, что свяжет нас еще крепче.

Внезапно тишину комнаты разорвал звонок телефона. Незнакомый номер высветился на экране. После того происшествия с Иваном я старался не брать трубку на незнакомые номера, но в этот раз что-то внутри меня заставило замереть. Какое-то странное предчувствие, словно тихий шепот, подсказывало, что я должен ответить.

— Алло? — произнес я хриплым голосом, почти шепотом.

— Милош… Милош, родной! — послышался по ту сторону телефона дикий плач женщины.

— Тамара Львовна? Это Вы? Почему Вы плачете?

— Тимоша не справился! — после этих слов Тамара Львовна зарыдала еще сильнее. Я привстал, забыв на мгновение про Аделин, сидящую рядом.

— Что вы имеете в виду?

— У-ме-р, — произнесла она по слогам, и в этот момент внутри меня словно весь мир рухнул. Я не мог поверить в то, что слышу. — Он оставил каждому по письму. Твое я передам на… — из трубки снова послышались рыдания. — На похоронах.

Я отключил телефон, не в силах больше слушать эти всхлипывания. В голове царил хаос, и я не знал, что делать, куда бежать. Тима уже не спасти. Со злости я пнул ногой стеклянный кофейный столик, стоящий передо мной. Аделин подпрыгнула от неожиданности, и я заметил, как её глаза расширились от испуга. Но в тот момент мне было всё равно. Я не мог контролировать свои эмоции, они вырывались наружу, как вулкан, готовый к извержению.

Сожалею, что меня не было рядом, когда умирал мой друг. Мы всегда думали, что у нас будет время, чтобы сказать друг другу всё важное, но теперь это время ускользнуло, и я остался один с горечью утраты. В голове крутились воспоминания о нем: как впервые украли, и как он задавал мне детские вопросы про любовь и счастье. Я чувствовал, как сердце сжимается от боли, и понимал, что ничего уже не вернуть.

— Что случилось, Милош? — кричала Аделин, но ее голос звучал так далеко, как будто до меня доносился из другого мира. Я слышал только биение собственного сердца и ощущал, как кровь стучит в висках. Та самая кровь, которую я не смог подарить Тиму из-за несовместимости, я обнял голову руками, словно пытаясь остановить внутренний хаос.

— Мил? — на своем плече я почувствовал легкое прикосновение руки Аделин, а ее голос звучал как будто сквозь толстую вату, далекий и неясный.

Вот и все, друг, твоя глава подошла к концу, но помни, я всегда буду о тебе помнить.

Глава 43

Аделин.

Похороны лучшего друга Милоша были, пожалуй, самым тяжелым испытанием для меня. Не то чтобы я не понимала, что смерть — часть жизни, но видеть Милоша таким… сломленным. Бледный, осунувшийся, он казался тенью самого себя. А вокруг — море слез, рыдания, эхом отражающиеся от стен кладбища. И этот еловый гроб… он словно впитал в себя всю боль и отчаяние, витающие в воздухе. Больно было смотреть на Милоша, больно видеть, как горюют его друзья, больно осознавать, что я бессильна облегчить их страдания.

И я здесь… Чужая…

— Как ты, Мил? — спросила я шепотом, боясь сломать это хрупкое молчание.

Мы сидим в кафе, в том самом, любимом кафе Милоша и Тима. Обычно здесь было шумно и весело, но сейчас тишина давила на нас, словно тяжелое одеяло, как-будто весь мир решил из солидарности придержаться нашего личного траура.

Милош молча сидел и смотрел в окно. Его взгляд был потерянным, будто он видел что-то, чего не видела я. Наверное, сейчас в его голове происходил хаос из воспоминаний, терзающих плоть. Я чувствовала, как ему больно, как он пытается справиться с тем, что его гложет. Хотелось обнять его, сказать что-то важное, но слова застревали в горле. Я просто сидела рядом, надеясь, что мое присутствие хоть немного облегчит его страдания.

— Добрый день, что-нибудь будете заказывать? — спросил парень-официант, подойдя к нам.

Я резко перевела на него взгляд и, задумавшись, ответила с призрачной улыбкой:

— Нам только воды.

— Хорошо, сейчас принесу, — ответил официант Тимур, как было указано на его бейдже. И как только он собрался уходить, Милош резко окликнул его:

— Стойте! Запишите, пожалуйста, еще две чашки раф с соленой карамелью, — сказал он хриплым, сорвавшимся голосом.

— Хорошо, раф с соленой карамелью будет, — сказал Тимур, и, развернувшись, быстро ушел к барной стойке.

— Я тебя понимаю и, если захочешь, я оставлю тебя наедине с собой, — предложила я, стараясь говорить мягко.

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на испуг.

— Нет, я хочу, чтобы ты была рядом, — холодно произнес Мил, так, как будто он проговорил вызубренную речь.

В его голосе не было тепла, только какая-то отстраненность. Слова прозвучали как формальность, а не как искреннее желание. Меня пронзило ощущение, что между нами выросла стена, и я не знаю, как ее разрушить.

— Озеро не отменяется, я хочу тебя туда свозить. — наконец-то пробормотал он уже более оживленно. Складывалось впечатление, что частичка души Милоша умерла вместе с Тимом. Он словно потерял себя, и теперь его слова были лишь эхом того, кем он был раньше. Я хотела вернуть его, вернуть ту искренность, ту радость, но как? Как можно достучаться до человека, который сам закрылся в своем мире боли и утраты?

Я лишь улыбнулась в ответ